Лабиринты моих снов - Сандра Барро

А потом грянули девяностые. Это время не было временем равных возможностей. Страна бурлила, как кипяток в чайнике, каждый день не был похож на предыдущий. Разруха, безденежье, скромная студенческая свадьба. Родители помогали как могли, а мы работали, учились, стараясь выбраться из серой безнадеги. И даже незапланированное появление доченьки Настасьи, как ни странно, не разбило нашу лодку о быт. Жаль, детей больше не случилось…

Сейчас доча взрослая. И, как говорится в одном старом фильме: «После сорока жизнь только начинается.» Под этим девизом мы и стали строить нашу дальнейшую судьбу, после того как окончательно встали на ноги.

— Ты готова? Нас ждут великие дела. Купальники, платки нужно купить. Что можно носить в этой мусульманской республике? Ой, юбки длинные и кофты с закрытыми руками!

Кристина наговаривала голосовые сообщения не переставая.

Господи! Как я забыла о том, что мы сегодня договорились идти за покупками? Вздохнув, я набрала номер подруги и, как только она ответила, быстро сказала:

— Крис, ты только не ругайся, но я на работе. Совершенно вылетело из головы, что мы сегодня собирались пройтись по магазинам, и попросила старшую поставить мне смену.

— Мурашова! Ну, как так-то? Я сама не справлюсь! Только ты говоришь правду, как я выгляжу и что мне идёт. Вот опять накуплю всякой ерунды, что впарят мне продавцы, и это будет на твоей совести. И потом мы хотели посидеть в кафешке. Олька должна подойти.

По голосу подруги я поняла, что она действительно расстроена. Чувствуя себя неловко из-за всей этой ситуации, я примирительно сказала:

— Кристина, ну извини, пожалуйста. Сходите с Ольчонком одни. Это у вас всех нормальный отпуск, а мне приходится договариваться и меняться сменами, чтобы спокойно уехать на две недели. Голова уже кругом. И… Меня опять одолевают эти странные сны, про которые, я тебе рассказывала. Они такие реалистичные, что я даже запах чувствую и боль. Я уже, если честно, боюсь ехать на этот Северный Кавказ и особенно в Чечню. Как будто это предупреждение, и должно что-то случиться.

Подруга замолчала и, вздохнув, сказала:

— Ты просто устала без выходных. Выпей успокоительного, возьми наконец-то выходной, отлежись и спокойно соберись. Вам же с Александром ехать на машине почти семнадцать часов. Это нам, девочкам: сели в самолёт, три песни и мы на месте. Настёна, кстати, не звонила тебе? Как они там с Вадимом на своём Бали? Не хотят вас внуками осчастливить?

Вспомнив дочку с зятем, я улыбнулась. Ребёнок у нас был самостоятельный с детства. Не припомню каких-то особых проблем даже в подростковом возрасте. И мужа нашла себе под стать: спокойный, уравновешенный парень с открытой улыбкой. Он сразу вошёл в нашу семью без всяких проблем и привыканий.

Оба работали программистами, трудились удалённо и много путешествовали. Что-то там интегрировали в своих компах и каждый раз закатывали глаза, когда мы с Сашкой робко заговаривали о младенцах. Нет, чайлдфри они не были. Просто считают, что ещё очень молоды для такой ответственности и хотят пожить для себя.

— Ой, у детей все в порядке! Прислали кучу фоток с видео и сказали, что ещё полгодика поживут там, а потом на Кипр переедут. Про внуков не спрашивай. Дочь вообще предложила мне самой рожать, если так уж хочется кому-то «козу» показывать. А так, ты конечно права: скорее бы уже в отпуск. Ну все, я побежала! Сегодня три плановых операции. Надо идти работать.

Выслушав ещё пару раз, какая я плохая и про несостоявшийся Кристинкин гардероб, чмокнула в трубку и понеслась переодеваться.

Ближе к вечеру, стоя у открытого окна в сестринской, я вспоминала всю свою жизнь и близких подруг. Дневная суета уже покинула хирургическое отделение. Вечерние сумерки плавно опустились на город. Ночь окутывала своим тёмным покрывалом, успокаивала весенними запахами. Апрель выдался на редкость тёплым и солнечным. Скорее бы уже в отпуск!

Через три дня мы выезжаем с мужем на машине в Пятигорск. Заранее, ещё полгода назад мы сняли просторный дом в центре города и с нетерпением ждали этого момента. Когда наконец-то начнётся время ничегонеделания, веселья и экскурсий. А на следующий день после нашего прибытия прилетят мои любимые подруги.

С ними дружили со студенчества и часто вместе отдыхали. Обе незамужние подруги, относились к моему Мурашову как к брату. Мы с удовольствием отдыхали вчетвером. Правда, иногда нашу компашку разбавлял какой-нибудь поклонник Кристинки или Ольги. Чаще всего это была очередная Олина «любовь всей жизни». Но когда её отношения лопались как мыльный пузырь, мы собирались все вместе у нас на даче для утешения страдающей. Саня жарил шашлык и наливал коньяк. Я утирала подруге слёзы и даже разрешала измазать соплями рубашку моему мужу. Потом мы приходили к единогласному девичьему мнению, что самый лучший мужчина на свете — это мой Саша, а все остальные козлы. «Лучший муж» обычно ржал, махал рукой и, произнеся сакральную фразу, что женский алкоголизм не лечится, уходил спать.

У второй моей подруги Оли было одно неудачное позднее замужество, которое принесло ей разочарование, долг за ипотеку и вихрастого голубоглазого сына Ваньку. Которого, кстати, быстренько забрали на воспитание к себе Олины родители. Ей же велели устраивать свою жизнь и найти уже себе нормального человека, который будет хорошим мужем и отцом.

Олька работала в администрации секретарём начальника архитектурного отдела. Нежная блондинка с карими глазами, очень милая. Но вот с мужчинами ей катастрофически не везло. Каждый раз, наступая на одни и те же грабли, она выбирала самовлюбленных индюков, растворялась в них, усаживала себе на шею и разрешала помыкать собой. Через какое-то время у неё резко падали розовые очки. Внезапно прозрев, она скоренько собирала чемоданы очередного претендента и выставляла их на лестничную площадку. Потом меняла замок, шла в магазин за

подарками, вкусностями и гаджетами. Ехала к родителям. И там со слезами на глазах неистово тискала, зацеловывала вырывающегося Ваньку. Глядя на очередную душераздирающую сцену, отец Ольги махал рукой и уходил в сад. Мать только тихо вздыхала.

Кристина. Роковая красотка с темными гладкими волосами, синими глазами, высокими скулами и пухлыми губами. Есть в ней что-то неуловимо азиатское. Отца своего она не помнит, но говорит, что он якобы был наполовину пакистанец. Мать растила Кристинку одна, хватаясь за любую работу. Она мечтала, чтобы дочка никогда не узнала, что такое дикая физическая усталость и грязь под ногтями.

Безусловно любя и потакая любым капризам дочери, неожиданно проявила твердость