Мой любимый похититель - Мелани Морлэнд

— Что ты... что ты делаешь? Отойди сейчас же!

Я начал выпрямляться, потрясенный тем, что она шлепнула меня по руке, как нашкодившего школьника, отчего угощение в моих пальцах начало падать. К счастью, она поймала его, но пришла в еще большую ярость.

— О, боже, ты что ешь мои кексы? Они мне нужны!

Я указал на стол.

— Мне показалось, что уже все закончено. Не думал, что кто-то хватится одного.

Незнакомка окинула взглядом подносы.

— Двух! — возмущенно прошипела она. — Тебя должны арестовать!

— За кражу кекса? По-моему, это уже перебор.

— Это не твои кексы, — запротестовала она. — Это просто грубо.

— Это был лучший кекс, который я когда-либо ел.

Это немного уменьшило ее гнев, пока не увидела глазурь и очевидный след, который я оставил в контейнере. Гнев вернулся в мгновение ока. Женщина сунула мне недоеденный кекс и замахала руками, как будто отгоняя надоедливую птицу.

— Бери и уходи. Не трогай мой торт!

Ее торт?

Она попыталась оттолкнуть меня, но безуспешно.

— Убирайся! — повторила она. — Какого лешего ты здесь делаешь?

Какого лешего?

Я моргнул, не двигаясь с места, завороженный ее яростью.

Женщина была миниатюрной и едва доставала мне до груди. Я с легкостью перевешивал ее на восемьдесят фунтов, и мог бы поднять ее и нести, даже не вспотев. Или свернуть ей шею, как один из прутиков, из-за прикосновений к которым она так рассердилась на меня. Незнакомка была моложе меня. Намного моложе моих тридцати восьми лет. Одетая в желтый комбинезон и черную футболку с полосками на рукавах, она напоминала рассерженную пчелу, и было очевидно, что я потревожил ее маленький улей. Нагрудник ее комбинезона был измазан глазурью. Ее каштановые волосы выбивались из пучка, небрежно убранного от лица палочками для еды. Локоны выбивались из прически и танцевали на лбу и вокруг лица, как штопоры. Ее темные глаза были расширены от ярости, щеки раскраснелись. Я заметил еще больше глазури на ее коже и с удивлением почувствовал желание схватить лицо девушки в ладони и слизать ее.

Ее гнев вывел меня из задумчивости.

— Если ты все испортил, я... я выслежу тебя и уничтожу, — прорычала она. — Если мне не хватит кексов, я позабочусь о том, чтобы они знали, что это не моя вина. И не трогай его. Я видела, как ты его трогал.

— Я просто дотронулся до ветки, которая поникла.

— Я просто дотронулся до ветки, — передразнила она. — Я не просто дотронусь до тебя, когда моя нога будет в твоей заднице. А теперь отойди!

Я примирительно поднял руки, пытаясь скрыть свое веселье. Если бы кто-то другой заговорил со мной подобным образом, он бы столкнулся с моим гневом. Но ее неуместный гнев я находил странно милым. Мне нравилась ее искра.

— Думаешь, это смешно? — прорычала она. — Я создавала это несколько дней. Недели. А ты приходишь и трогаешь? Понятия не имею, кто ты, но добьюсь твоего увольнения! — пригрозила она.

— Я здесь не работаю, Пчелка, — сказал я, желая еще немного спровоцировать ее. — Убери жало.

Она отреагировала именно так, как я и предполагал.

— Не называй меня так. Ты вторгся на чужую территорию. — Она указала на дверь. — Убирайся, или я вызову полицию.

Я почувствовал, что мои губы дрогнули в улыбке. Она была так зла, что ее всю трясло. А я находил это очаровательным, что было странно.

Я ненавидел очарование.

— Ты не знаешь, кто я, да? — указал я на очевидное.

Видимо, в инструкции Паоло не было предусмотрено, чтобы я разговаривал с ней. Эта женщина была бесстрашна, стоя передо мной и отчитывая, как ребенка. И это странным образом завораживало.

— Очевидно, легенда в твоем собственном воображении. Мне плевать, кто ты такой. Для меня — большой плохой волк. Я здесь, чтобы закончить работу, и не позволю тебе остановить меня. А теперь уходи. — Она повернулась, взяла аэрограф и наклонила голову, изучая скульптуру торта и игнорируя меня.

Я подошел ближе.

— Это ты сделала? — тихо спросил я, вдыхая аромат ванили, клена, шоколада и специй. И чего-то еще. Что-то цветочное и женственное.

Это была она. И снова мне это понравилось.

Девушка выдержала паузу, пытаясь сдержать гнев, но все же ответила:

— Да.

— Сама? — Я был потрясен. Это было такое масштабное зрелище, что предположил, будто над тортом работала целая команда. А не одна женщина.

Она повернула голову, и я увидел еще один мазок глазури возле ее уха, чего раньше не заметил.

— Да.

— Впечатляет. Это произведение искусства.

Она моргнула, посмотрела на композицию, переставляя кексы в нужное положение. Голос и выражение ее лица смягчились.

— Так и должно было быть.

— И сама придумала?

— Да.

— И испекла? — догадался я.

Она расправила плечи и повернулась ко мне лицом.

— Да, и испекла.

Я взял ее руку, наклонился и поцеловал костяшки пальцев.

— Он такой же красивый и уникальный, как и ты сама. Ты должна гордиться.

Ее рот приоткрылся от потрясения. Я был удивлен тем, как сильно мне хотелось поцеловать эти пухлые губы. У меня было ощущение, что когда она не изрыгает гневные слова, они будут слаще, чем весь торт и скульптура из глазури за ее спиной.

Но мне нравилось, когда она брызгала слюной и была в ярости.

Не сводя с нее глаз, я протянул руку и взял еще один кекс. Глаза девушки расширились, когда я поднес его ко рту и откусил кусочек. Прежде чем она успела взорваться, я прижался губами к ее губам.

— Спасибо за угощение, Пчелка.

Затем я повернулся и пошел прочь, пока не совершил какую-нибудь глупость, например, не остался целовать ее до тех пор, пока не стала бы умолять меня трахнуть ее прямо здесь и сейчас.

Потому что я бы так и сделал.

БРИАННА

Дверь за незнакомцем, ворующим кексы, закрылась, и я издала сдавленный вопль раздражения. Я понятия не имела, кто он такой, кем себя возомнил, но приходить сюда и трогать мой торт?

Неприемлемо.

Заглянув в контейнер, я убедилась, что кексов более чем достаточно для завершения работы. Я испекла побольше на всякий случай, но все равно. Он съел целых три. Без спроса.

Это было откровенно грубо.

Если увижу его позже, то выскажу все, что о нем думаю.

Наверное, стоит отчитать его и за то, что