Босс не по плану (СИ) - Бондарь Эва

Он смотрит сначала на меня. Потом на Игоря. Уголки губ чуть сжимаются. Скулы напрягаются. Смотрит — и молчит.

Стёпа замечает его.

— Платон! У меня сегодня выступление было! Я всё круто сделал!

Платон присаживается на корточки.

— Я не сомневался.

Мы подходим. Он выпрямляется и протягивает руку.

— Платон.

— Игорь.

Рукопожатие короткое. Слишком крепкое. Воздух между ними, как натянутая струна. Почти слышно, как она звенит.

— Мам, — вдруг говорит Стёпа, — а можно я к папе сегодня поеду?

Он смотрит на меня сияющими глазами.

— Хочешь?

— Да! Пап, мы пиццу закажем?

— Конечно.

Я киваю.

— Тогда езжай.

Он обнимает меня быстро. Радостно. И уходит с Игорем.

Я смотрю им вслед. И в этот момент Платон берёт меня за руку. Сильно. Я даже вздрагиваю.

— Платон…

Он молча ведёт меня к машине. Открывает дверь. Помогает сесть. Сам садится за руль. Молчание. Он выдыхает резко.

— Ты не сказала, что он придёт.

— Я не знала.

Кивок. Руль под его пальцами скрипит.

— Вы так мило смотрелись.

— Это отец моего ребёнка.

— Я в курсе.

Тишина, как туман. Она не уходит, а просто растекается. Смывает всё вокруг, словно растворяя границы.

— Видно, что Стёпа его любит, — говорит он. И в голосе металл.

— Да. Это его отец.

Пауза.

— А ты?

Он поворачивается ко мне. Слишком внимательно.

— Нет.

Он изучает моё лицо, будто ищет малейшую тень сомнения.

— Совсем?

— Совсем. Я развелась с ним не просто так.

Он не заводит машину.

— Я не привык делить, Вик.

Чёрт. Он серьёзно.

— Я не вещь.

Он наклоняется ближе. Берёт меня за подбородок — крепко.

— Я не про вещь. Я про тебя. И я не хочу, чтобы ты когда-нибудь смотрела на него так, как смотришь на меня.

Воздух искрит. Ещё немного — и ударит током.

— Ты ревнуешь.

Он усмехается. Но глаза серьёзные.

— Конечно ревную. Я стоял там и думал, что если ты вдруг передумаешь — я его просто убью.

— Платон…

— Я впервые в жизни не уверен в женщине на сто процентов. И мне это не нравится.

Я касаюсь его щеки.

— Я сейчас с тобой. Хотела бы — давно уже вернулась.

Он замирает.

— Только попробуй, — тихо говорит он.

Я смотрю на него. На эту упрямую складку между бровями. На напряжённую линию скул. И понимаю, что больше не хочу держать это внутри.

— Я… кажется, люблю тебя.

Слова выходят неровно. Почти шёпотом. Он замирает. Смотрит на меня секунду. Будто проверяет — не шучу ли. Потом медленно наклоняется ближе.

— Теперь моя.

Сердце начинает биться так сильно, что, кажется, его слышно даже сквозь закрытые окна машины.

В машине тесно. Тепло. Стёкла запотели от дыхания. Он касается моей щеки. Я сама тянусь к нему. Поцелуй получается не резкий. Не жадный. А какой-то… наш. Слишком личный. Слишком интимный.

Он целует медленно. Пальцы скользят по моей шее. И я начинаю смеяться — тихо, прямо ему в губы.

— Знаешь, что самое классное?

Он не отстраняется.

— Что?

— Степу должны были забрать завтра днём. А забрали сейчас.

Он хмурится, не сразу понимая. Я улыбаюсь шире.

— У нас не сутки. А двое.

Пауза. И в его взгляде что-то темнеет. Уже не ревность.

— Вик…

— Знаешь, матерью года мне точно не стать, — смеюсь. — Боже, как я рада, что он с папой.

Он усмехается.

— После этих двух суток ты вообще забудешь, как выглядит твой бывший муж.

Я чувствую, как по коже проходит ток. Воздух между нами словно заряжен — одно движение, и ударит.

— Проверим? — шепчу я.

Он заводит машину. Двое суток. Чёрт…

— Что тебе приготовить? — спрашивает Кнопка.

Она стоит у холодильника. В моих трусах и майке. Трусы ей велики. Сползают чуть ниже талии. Но сзади… всё идеально.

Я зависаю. Блядь.

Два дня я почти не выпускал её из рук. И всё равно хочу снова. Мне точно не пятнадцать?

— Давай закажем, — говорю, потому что если она будет так ходить по кухне, я нахрен затащу ее обратно в кровать.

— Нет. Я хочу приготовить для тебя.

Для меня.

Чёрт.

— Омлет.

— Так просто? — оборачивается, глядя на меня через плечо.

— Я не привередлив.

Она открывает холодильник. Наклоняется. Я сжимаю зубы.

Волосы влажные. На концах капли. Потому что последние два часа мы провели в ванной. Сначала просто душ. Потом я прижал её к стене — холодный кафель, горячая вода, её пальцы скребли по плитке. Трахал её, пока она не перестала соображать.

Мой пах снова каменеет. Сжимаю через штаны. Не помогает. А она даже не смотрит в мою сторону.

Когда-нибудь я насыщусь ей?

В пятницу после выступления Стёпы мы заехали ко мне. И больше никуда не выходили. Тренажёрка? Мимо. Субботний завтрак у мамы? Мимо. Работа? Пусть подождёт.

Вчера пытались посмотреть фильм. Десять минут — и всё. Потом три часа без фильма. Потом снова десять минут. Досмотрели к полуночи. Нормальные взрослые люди так себя не ведут.

Она включает музыку. Начинает взбивать яйца. Улыбается. И я знаю причину этой улыбки — я. Это… опасно.

Я никогда не планировал женщину с ребёнком. Не планировал вообще ничего такого. Ребёнок — это ответственность. Это не «понравилась — поиграли — разошлись». Я пытаюсь понять, есть ли у меня сомнения. Смотрю на неё — и сомнений нет.

Телефон звонит. Мама. Точно. Я же обещал заехать.

— Я сейчас вернусь, — бросаю ей и ухожу в спальню.

— Алло.

— Платоша, ты где пропал?

Вот поэтому и не хочу говорить.

— Дома. Замотался. Извини, не заехал.

Пауза.

— Странно. Ты всегда приезжаешь, если обещаешь. Что-то случилось?

— Нет.

Ещё пауза.

— Дядя видел тебя на турбазе с девушкой.

Конечно видел. И я его видел, но не стал звонить мамочке докладывать об этом.

— Это коллега. Виктория.

— Ева сказала, что тоже видела тебя с ней.

Вот и приехали.

— Это бизнес-ассистент Фёдора Сергеевича. У нас выездные задачи. Мы просто заезжали поужинать.

Голос у меня ровный. Отработанный.

— Евочка тебя в гости приглашала.

Я прикрываю глаза.

— Мам. На следующей неделе заеду к тебе на ужин. Договорились?

Пауза. Она понимает, что есть ещё что-то. И я об этом говорить не собираюсь.

— Ладно. Люблю тебя, Мам.

— И я тебя.

Сбрасываю.

Рано. Ещё рано говорить ей про Кнопку. Мама уже всё решила за меня. Ева — «правильная партия». Спокойная. Удобная. Предсказуемая.

А Вика — это хаос. Но мой хаос. И матери об этом знать пока не нужно.

Я выхожу на кухню. Она уже накрыла на стол.

— Садись.

Омлет обычный. Но вкус… Я съедаю всё. До последнего кусочка. Сытый. Довольный. Счастливый.

Смотрю на часы. 11:00. К трём надо вернуть ее домой.

— Кнопка, у нас осталось несколько часов.

Она поднимает бровь.

— И чем же мы займёмся?

Я не встаю. Просто смотрю на неё.

— Продолжим там, где закончили в ванной.

Она понимает сразу. Подходит. Садится ко мне на колени. Губы тёплые. Сладкие. Я беру её за талию, притягиваю ближе. Снимаю с неё майку. Смотрит на меня, пока я смотрю на неё. Грудь, плечи, эта лёгкая дрожь от холодного воздуха — или не от воздуха.

Она соскальзывает вниз.

Медленно. Специально медленно — смотрит на меня снизу вверх, пальцы на резинке моих штанов. Я не останавливаю. Не собираюсь.

— Десерт, — говорит она. Не спрашивает. Утверждает. И улыбается как кошка.

Дёргает резинку. Медленно берёт его в рот — и не отрывает от меня взгляда.

Я откидываюсь на спинку стула. В голове последняя связная мысль:

Скоро Новый год. Хочу выбрать для неё что-то особенное.

Девчонки, ловите главу!!! Мужской день. Мужской взгляд.