Где плохие парни разрушаются - Холли Рене

"Мне жаль."

Она повернулась ко мне, подняв палец вверх. Ее рот открылся, но потом она, казалось, передумала. Она повернулась на каблуках и продолжила свой шаг.

Когда она сунула ключи в дверь, я наконец догнал ее.

— Я не хотел, чтобы он не звонил тебе. Пожалуйста, прости меня, — сказал я ей в ответ.

"Да. Ты сделал." Она оставила ключи висеть в двери. — Это именно то, чего ты хотел.

Я думал о том, что ей сказать, но ничего не понял.

Чего я никак не ожидал, так это того, что Чарли обхватит рукой мою шею и прижмется ко мне своим телом с такой силой, о которой я даже не подозревал. Когда ее рот плотно прижался к моему, я изо всех сил старался не поцеловать ее в ответ. Не так. Не когда она была расстроена и уж точно не когда была пьяна.

Я убрал ее руку с затылка и мягко оттолкнул ее от себя. Я мог видеть боль в ее глазах еще до того, как ее ноги твердо встали на землю.

— Чарли, — прошептала я ее имя.

"Нет." Она усмехнулась и отмахнулась от меня. — Я поняла.

Она наверняка не поняла. Она понятия не имела.

"Ты пьяна."

Она закатила глаза, как будто это было наихудшим оправданием, которое я мог придумать, и я думаю, что это могло быть в ее голове.

Она повернула ключ к входной двери и посмотрела на меня, прежде чем войти внутрь.

"Я идиот."

Потом она исчезла.

13

HANGOVER FROM HELL

Charlie

Мне казалось, что я съела пакет ватных шариков.

Не помогало и то, что у меня раскалывалась голова, и я едва могла открыть глаза от солнечного света, который струился через окно моей гостиной.

Судя по всему, прошлой ночью добраться до своей спальни не входило в список моих главных приоритетов. На мне все еще была одежда, которую я носил прошлой ночью, и мне удалось где-то сбросить один ботинок.

Я неровно прошла на кухню, потому что у меня не было сил стянуть второй ботинок. Я наполнила стакан водой и быстро выпил его, прежде чем снова наполнить. Только когда я наполовину выпила второй стакан, я вспомнила, что произошло прошлой ночью.

Вода застряла у меня в горле и немного вытекла из носа, когда я вспомнил, какой большой дурак я выставил себя прошлой ночью.

Я пыталась поцеловать Брэндона.

Поцелуй его.

И он оттолкнул меня.

Я больше никогда не смогу показаться в пекарне. Я собиралась послать маму собрать все мои вещи и сказать Ливи, что я нарушаю договор аренды.

Или я мог сделать вид, что даже не помню, что это произошло.

Я, безусловно, сделала. Я помнила каждую чертову секунду. То, как ощущалась его кожа под моей рукой, как его напряженные губы касались моих. Я была таким дурой.

Но Брэндону не нужно было знать, что я это помнила. Насколько он знал, я был слишком пьян, чтобы вспомнить, как я сделала шаг к человеку, который даже не был в той же стратосфере, что и я.

Мне просто нужно было держать этот смущающий маленький секрет при себе, и, надеюсь, Брэндон сделал то же самое. Я могла только вообразить смех, который все получили бы, если бы они узнали.

Но я не могла думать ни о чем из этого. Моя пекарня открывалась через две недели. Это были две недели, которые должны были быть заполнены подготовкой всего. У меня не было времени беспокоиться о мужчинах. Не говоря уже о двух из них.

Хотя, если честно, я действительно беспокоилась только об одном.

К несчастью для меня, это был тот, о ком я даже не должен был думать.

К тому времени, как я добралась до пекарни, я была готова вернуться в постель. Я забыла, что моя машина все еще была у Ливи, когда вышел на парковку своего многоквартирного дома, и мне пришлось разговаривать со своим жутким соседом сверху целых десять минут, пока я ждал, пока приедет мой Uber.

Поездка на Uber была не намного лучше.

Моя голова все еще пульсировала, несмотря на ибупрофен, который я принял, и я был в таком скверном настроении, что даже не хотел находиться рядом с собой.

Чарли Уолтерс не была создана для похмелья.

Я испекла партию бананового хлеба и съела половину буханки прежде, чем у меня появились силы заняться делом. Но банановый хлеб сделал свое дело.

Я развернула столы и стулья, которые были доставлены для пекарни, и улыбнулась, увидев желтые цвета лютика на стульях. Всего было четыре стола, каждый из которых был окрашен в красивый теплый коричневый цвет, подчеркивающий текстуру дерева, и у каждого было четыре желтых стула.

Я не была уверена, что у меня действительно будут клиенты, которые будут сидеть вокруг пекарни и есть свои угощения, но я хотел, чтобы это был вариант. К тому же, когда я впервые увидела стулья, я влюбилась и знала, что без них не выйду из магазина.

Я медленно перетащила один из столов на место. Я не понимала, насколько они тяжелые. Курьеры явно ввели в заблуждение. Они подняли их, как если бы они были легкими, как перышко. Я едва могла заставить одного бежать по кафельному полу.

Сдвинув его примерно на три дюйма, я вытерла лоб рукавом рубашки и легла на стол. Я не могла перестать думать о другой половине бананового хлеба, которая была прямо за этой дверью, но я пообещал себе, что это будет моей наградой за то, что я расставлю столы и стулья на свои места. Сейчас я сожалела об этом обещании.

— Это выглядит не очень удобно.

Я подпрыгнул и чуть не упал со стола при звуке его голоса.

— Ты никогда не стучишь? Я посмотрела на Брэндона и увидела, что он явно чувствует себя лучше, чем я сегодня. Он вообще пил прошлой ночью?

— Я постучал. Он усмехнулся, но оглянулся на дверь. «Я постучал, наверное, семь раз».

"Ой." Я провела рукой по лбу.

"Как самочувствие сегодня?" Он тихо усмехнулся, как будто знал, что у меня болит голова, и я была не в настроении для своих махинаций сегодня.

— Как грибы шитаке, — пробормотала я, снова ложась на стол.

"Что?" На этот раз он не скрывал своего смеха.

«Грибы шитаке». Я посмотрела на него, а он смотрел на меня так, будто