В разводе. Тост за бывшего! - Анна Томченко

— Какая?

— Остроумная.

— Так я тебе всегда говорила, что остроумие — это наглость с высшим образованием, которое у меня в наличии. А ты всё удивлялся, чего я такая.

Яша покачал головой.

— Ты понимаешь, что только усугубляешь ситуацию? Если бы у тебя родилась хотя бы мысль о том, что мы можем разойтись с тобой полюбовно — да, я б тебе сам всё отдал. Но нет, ты цепляешься за каждую копейку.

— А что ты мне предлагаешь делать?

Лифт ехал вниз, а мы ругались внутри.

— Скажи мне, пожалуйста, что ты мне предлагаешь делать? У меня с тобой чёрт пойми, сколько лет за плечами, а ты рассуждаешь так, что я должна выйти из этого брака нищей попрошайкой, которой только на паперти стоять с протянутой рукой? У меня двое детей от тебя. Если что, тогда, много лет назад, мы с тобой оба принимали решение о том, что у нас будут дети. Если ты сейчас рассчитываешь на то, что махнул хвостом и ушёл в лучшую жизнь без обязательств, без ответственности, то нет, Яш. Ты иди куда хочешь, но сначала выполни все обязательства перед своей семьёй.

— А я своим детям дерьмового не пожелаю. Ты же не из-за детей мне палки в колёса вставляешь.

А вот здесь он ошибался. Потому что меня просто трясло при мысли о том, что мы столького всего добивались вместе. И это было всегда как раз-таки тем, что Марк вырастет, Лера вырастет. Нам это обоим было очень сильно важно. И поэтому Яша был не прав. Может быть, если бы у меня не было никого, я бы так сильно не цеплялась, забрала бы то, что действительно он с барского плеча отжалел, и спокойно ушла. Но детей мы делали вместе. Поэтому и обеспечивать мы их тоже будем вместе.

— Знаешь что, Яш? Иди-ка ты делай деньги, а не мне мозги. От этого пользы больше будет. Ну и плюс ко всему — будет что делить.

Двери лифта открылись и Яша хрипло рыкнул мне в спину:

— Майя, ты просто пляшешь на краю пропасти!

Пожала плечами и подумала о том, что это, конечно, всё интересно, но я бы сейчас не отказалась от кофе на валерьянке и пустырнике.

Взмахнув рукой, я двинулась к выходу из офиса и передёрнула плечами.

Когда оказалась снаружи, солнце палило. Льняной костюм был самым лучшим решением. Я вообще предпочитала выглядеть всегда так, как будто бы нарываюсь на интервью на «Патриках». Это было связано с тем, какую профессию я выбрала когда-то. В меня никто не верил, кроме Яши. Когда я была никому не известным ведущим, организатором свадеб, мне все говорили: «да зачем тебе это? Иди устройся бухгалтером». Так, для того чтобы устроиться бухгалтером, надо хоть что-то понимать в цифрах. А я понимала в том, как держать интерес публики. Я понимала в том, что хотят увидеть молодожёны либо именинник. Поэтому всю свою молодость я моталась с баулами, в которых были концертные платья, аппаратура. Господи, мне кажется, я только что в кабаках не пела. А так всё было. И то место, где я сейчас находилась, было абсолютно заслуженным. Я знала, сколько всего прошла для того, чтобы сейчас открывать международные выставки.

Сев в машину, я растёрла переносицу. Память, будь она неладна, накатывала в самый неудачный момент. Я смотрела в зеркало заднего вида и в нём отражались усталые глаза со слезами на дне зрачков.

Наверное, наш брак с Яшей был закономерностью — принцесса и хулиган. Да я б на самом деле сомнительно, что могла бы быть с каким-то другим мужчиной. Мне, может, всю жизнь хотелось сказать: «я вот сейчас мужу позвоню и ты землю жрать будешь». Да, если честно, немного смягчённый вариант, но иногда звучал из моих уст. Яша меня устраивал, несмотря на то, что у него было дерьмовое прошлое. Несмотря на то, что он был немного вне закона. Я знала, что он хороший, а станет ещё лучше.

Стал вот. А дерьмом продолжал оставаться.

Ударив по газам, я вырулила с парковки и поехала в офис. Весь день меня качало на эмоциональных качелях. Я то злилась на себя из-за того, что позволяла себе немного слёз, то психовала из-за того, что не могла прореветься нормально.

А приехав домой, я застала Леру, которая держала в руках подарочную коробку: пышный бант и небольшая печать знаменитой кондитерской.

— А это тебе, мам.

— Господи, я рада, что ты так обо мне заботишься. Но ты же помнишь, что я не ем сладкое? — Улыбнулась я и поставила сумочку.

— А это не от меня подарок.

Лера развернула коробку другой стороной и прочитав висящую с краю записку, произнесла:

— «Из Питера с любовью».

В которой Акулина Арнольдовна наставительно уверяет, что томатный сок с сельдереем — самое пользительное средство при слабом желудке.

— Одного, одного попрошу я у него, чтоб меня одну любил. И чтоб больше никого. — Бабуля пела, а я аккомпанировала, играя на рояле.

Почему-то бабушка, которая предпочитала репертуар более старомодный, сейчас переключилась на современность. У неё прекрасно получалось, но это всё равно было достаточно странно.

А когда бабуля допела первый припев, наклонилась ко мне и слегка подвинув мои пальцы на клавишах, заметила:

— Фальшивишь здесь. Вот тут надо так.

Я улыбнулась и согласно кивнула.

После открытия гольф-клуба, после того как мы с Леркой съели удивительные пышные булочки из одной очень знаменитой пекарни в Питере, стало понятно, что жизнь не такая уж дерьмовая. Ну, и лично наша с дочерью сейчас налаживалась. И, соответственно, в воскресенье мы с Лерой приехали к бабушке для того, чтобы провести либо совместный завтрак, либо совместный обед. И оказались втянуты в небольшой импровизированный концерт — Акулина Арнольдовна пожелала петь.

Она посадила меня за рояль.

Рояль — это был не тот инструмент, которым я владела в совершенстве. Да и, если честно, я всё-таки больше тоже по пению. Но вполне неплохо могла сыграть. А Лера занялась делом, полностью не относящимся к искусству. Вытащив пакеты с землёй, сидела на открытом, небольшом балконе и рассаживала в кашпо пышные ампельные петунии.

Когда бабуля закончила петь, Лера выглянула из-за широкой балконной створки и заговорщицки произнесла:

— Бабуль, а у мамы молодой человек появился.

Мне кажется, у меня краска ударила в лицо с такой скоростью, что даже не описать.

— Лер…

— А что? — Дочка пожала