Бывшие. Она моя дочь? - Света Яц

Сердце разрывается от боли. Мне показалось, что с уходом мамы умерла и я. Тяжело дышать, тяжело ходить. Всё тяжело. Мне хочется лечь на кровать и не шевелиться. Внутри словно что-то оборвалось, словно оторвали часть меня.

Как теперь сказать Полине, что её бабушки больше нет и что она не сможет больше с ней гулять? Дрожащими руками отвела дочь к тёте Люде, шепотом рассказав причину раннего визита. Попросила посидеть с Полиной, пока я буду заниматься похоронами.

У меня больше нет тех, к кому я могла бы обратиться… А они же не чужие нам люди.

Вернулась домой. Села на кухню и начала плакать.

— Мам, я не знаю, что мне делать.

Лёша

— Что? — я даже растерялся. — Соболезную…

Вижу, что у Маши истерика, она плачет не переставая. Прижал к себе и помог успокоиться. Но разговаривать с Машей сейчас бессмысленно. Ей слишком тяжело от утраты. И тут я со своими вопросами, которые будут ворошить прошлое.

Поговорим попозже. Когда Маше станет легче.

— А я думала, что ты уехал, — прошептала Маша охрипшим голосом. Она прижалась к моей груди. — Мне сейчас так тяжело. Руки опускаются.

Я погладил её по спине.

— Всё будет хорошо. Ты справишься. Маш, ты сильная.

Через некоторое время она успокоилась. Я вызвался помочь ей оформить документы и всё остальное. А то видел, что она не в состоянии.

Дина в это время пыталась дозвониться до меня и, когда я ответил ей, потребовала объяснений, почему я вернулся к родителям. Пришлось немного соврать. Ещё сказал, что вернусь только ближе к выходным. Моей невесте, конечно, это не понравилось, и она начала кричать. А потом названивать мне. Пришлось телефон поставить на беззвучный, чтобы не отвлекаться.

Вечером мы с Машей вернулись домой. Полина уже спала в гостевой комнате. Мама обняла Машу и предложила на ночь остаться у нас, если ей тяжело будет находиться в своём доме. Но она отказалась. Попросила присмотреть несколько дней за Полиной. И ушла к себе.

Следующие дни проходили словно в тумане. Я не стал высказывать своё недовольство родителям и не рассказал Маше, что знаю правду о дочери. Ей сейчас и так тяжело. Смерть мамы сильно её подкосила. Постарался как можно больше дать ей поддержки, но понимал, что этого мало.

Полина всё время была рядом с моими родителями. И сейчас, спустя три дня, мы думаем, как сообщить ей о том, что у неё больше нет бабушки. Для маленькой девочки это будет большим шоком. Как и ожидалось, Полина долго плакала и не хотела верить.

— Как ты?

Маша сидела во дворе на лавочке и пила чай.

Я сел рядом с ней. Она улыбнулась. Впервые за последние пять дней.

— Сложно объяснить. Не знаю, когда приду в нормальное состояние, — призналась Маша. — Всё время плакать хочется. Не могу поверить в происходящее, всё кажется сплошным кошмаром.

Я тяжело вздохнул.

Не представляю, как ей больно сейчас.

— Ты когда уже уезжаешь? — спросила Маша.

— Через три часа, — ответил я ей. — Не могу остаться. На работе проблемы, которые без меня не могут решить.

Маша грустно вздохнула. Да мне и самому сейчас не хочется уезжать. Я хочу помочь здесь, подольше побыть с Полиной. Я с дочкой только по вечерам и виделся все эти дни. Так и не смог сказать ей, что я её отец. Да и сначала нужно об этом поговорить с Машей.

— Спасибо, что помог мне. — Маша улыбнулась. — Я бы одна не справилась.

Я обнял её.

— Давай не будем думать об этом. Всё уже позади. Надо идти вперёд, в счастливое будущее.

Маша тяжело задышала.

— Было бы это так просто…

— Ты справишься. Если что, обращайся к моим родителям, они помогут чем смогут.

Маша немного отодвинулась от меня и сначала отвела взгляд в сторону, а потом всё же посмотрела на меня. Дрожащей рукой дотронулась до моей и сделала глубокий вдох.

— Знаешь, я давно хотела тебе кое-что рассказать.

Я сразу понял, о чём сейчас будет разговор. Моё сердце начало сильнее биться.

— Не знаю, поверишь ли ты сейчас мне… Но Полина — твоя дочь. — Маша со всей серьёзностью посмотрела на меня.

Наконец-то. Я сам не знал, как начать эту тему.

А теперь не знаю, что ответить Маше. Я же узнал правду ещё пять дней назад, а родители — ещё раньше. Не обидится ли она, если я сейчас скажу, что всё знал? Да, по моей реакции Маша, наверное, уже поняла, что я, возможно, догадался.

Сделал глубокий вздох. И улыбнулся. Крепко обнял Машу.

— Я так рад! — честно признался ей. — Спасибо тебе за прекрасную дочь.

— Ты обо всём знал? — вскрикнула Маша и начала вырываться. — Кто тебе рассказал? Об этом никто не знал! Я никому не говорила!

Она вырвалась и отсела от меня, по её щекам скользили слёзы, руки дрожали. Маша была в полной растерянности.

— Как давно ты всё знаешь? — рассердилась она.

— Пять дней, — я сглотнул неприятный ком в горле. Разговор слишком тяжёлый. — Оказывается, мои родители сделали тест ДНК два года назад и всё это время знали, что Полина — их внучка. А мне мама рассказала только в этот понедельник. Поэтому я и приехал как можно быстрее к тебе, чтобы разобраться во всём. Но было совсем не до разборок.

Я тяжело вздохнул. Маша прожигала меня своим рассерженным взглядом.

— Я не знала, как тебе рассказать, — призналась она.

Закрыла лицо ладонями и заплакала.

— Не надо было это скрывать, — подсел к ней ближе и обнял. — Я должен был знать, что у меня есть дочь. Почему ты мне не рассказала тогда, что беременна? Когда ты об этом узнала?

В голове сейчас столько вопросов. И на каждый же хочется услышать ответ.

— Когда я узнала о беременности? — с горечью переспросила Маша. — В день, когда ты меня бросил. Я тогда не нашла в себе храбрости. Да и у меня не было задержки тогда ещё, я просто сделала тест и увидела две яркие полоски, думала, что это всего лишь ошибка. Но через месяц на осмотре всё подтвердилось, — она тяжело вздохнула. — И аборт не сделала, и тебе не рассказала. Решила, что сама справлюсь.

Маша вытерла слёзы с лица.

— И справилась, — улыбнулась она. — Конечно, не без помощи других людей. Но всё же я стала хорошей мамой.

— Но и я