Опасные отношения - Полина Лоранс

- Так, Ксю, послушай! Хватит себя накручивать. Не сегодня-завтра этот репортаж затеряется в мировой сети среди другого информационного шлака. Никиту сфотографируют на каком-нибудь светском мероприятии в обнимку с новой красоткой, и о твоих фото никто и не вспомнит. А сейчас идём, а то опоздаем на следующую пару. Взбодрись, паникёрша!

Ивонн схватила меня за руку и потащила в аудиторию. А я была не в себе. Проклинала тот день, когда познакомилась с Никитой, и молилась, чтобы никто не увидел репортаж…

***

Очевидно, мои мольбы не были услышаны на небесах… Потому что через два дня меня вызвали прямо с лекции и попросили зайти в кабинет мадам Ришар.

Я бросила трагический взгляд на Ивонн, а она в ответ сжала мою руку.

- Не обязательно, что это насчёт фотографий, - прошептала она. – Наверное, вызывают по какому-то другому вопросу.

На ватных ногах я доползла до кабинета мадам. Она занимала маленькую комнату, всю сплошь в стеллажах, заставленных разноцветными папками. На столе царил идеальный порядок, канцелярские принадлежности лежали строго по линеечке.

- Здравствуйте, мадам Ришар, - поприветствовала субтильную брюнетку слегка за сорок. Как обычно, она была в синем брючном костюме.

У меня пылали щёки и бегали глаза. Наверное, опытный следователь по одному моему виду сделал бы вывод: виновна.

- Бонжур, - отозвалась мадам. – Присядьте, Ксения. Хочу, чтобы вы мне объяснили вот это.

На стол передо мной легла распечатка той самой статьи. Качество фотографий было максимальным, и у меня не оставалось ни одного шанса откреститься. Если бы сейчас я сказала, что это не я, а какая-то другая девушка, мне бы никто не поверил.

- Разве в начале стажировки вам не сообщили, какие требования предъявляет наш университет иностранным студентам? – сухо осведомилась мадам Ришар.

Я пришибленно рассматривала степлер на её столе и идеальную стопку цветных файлов.

- Вы получили методичку с подробными инструкциями, разве не так?

- Д-да…

- И вы расписались в журнале, что требования вам понятны, и вы обязуетесь их неукоснительно выполнять.

- Да.

- Но тем не менее устроились официанткой на яхту к вашим соотечественникам.

- Понимаете, мне очень нужны деньги! Моя мама…

- Ваша мама вряд ли обрадуется, когда узнает, чем занимается её дочь во Франции, вместо того, чтобы учиться!

В горле застрял комок, я понимала, что вот-вот из глаз брызнут слёзы. Металлический голос мадам Ришар безжалостно резал мой мозг, как раскалённый нож масло.

- Ничем ужасным я на яхте не занималась… Этот парень… Никита… Он дёрнул меня за руку, и я упала в бассейн, - пробормотала, чувствуя, как наливаются краской щёки. – У нас ничего не было, пожалуйста, поверьте!

- Было или не было – это ваше личное дело, и нас не касается. Но! Если всплывёт информация, что девушка с фотографий является студенткой нашего учебного заведения, - мадам Ришар постучала пальцем по моему лицу на снимках, - то имя университета будет запятнано. Представьте сами, как это выглядит со стороны! Студентка, приехавшая на стажировку, вместо учёбы разносит напитки и развлекает хозяев яхты.

Я сидела, низко опустив голову, и комкала край блузки. Руки тряслись, губы тоже, рыдания уже клокотали в горле, я сдерживалась изо всех сил, чтобы не разреветься, как маленький ребёнок.

Из-за одной ошибки моя жизнь покатилась под откос. Меня будто вырвали из яркого солнечного дня, полного надежд, и затолкали в сырое подземелье, из которого не выбраться. Я не должна была соглашаться на подработку. Я не должна была нарушать правила университета.

А теперь… Как мне отмыться от этого позора? Сколько ещё раз жёлтая пресса использует эти фото? Какие домыслы прозвучат в мой адрес?

- Надеюсь, вы понимаете, что ваша стажировка закончена?

- Что… - ахнула я и закрыла рот ладонями. – Нет, подождите… Мадам Ришар, я…

- Мы уже посовещались и приняли решение. Я лишь должна вам его озвучить, именно это сейчас и делаю, - покачала головой француженка.

- Нет, пожалуйста! – взмолилась я, но уже понимала, что упрашивать бесполезно, от мадам Ришар ничего не зависит.

- В течение двух суток вы освободите комнату в общежитии. Должна отметить, что учебная виза не позволяет вам оставаться в стране, если обучение закончено. А оно закончилось, мадемуазель. Надеюсь, вы меня хорошо поняли?

- Да, - прошептала я.

Из кабинета вышла так, будто в меня только что разрядили магазин калашникова. Казалось, в груди зияет чёрная дыра. Я не могла до конца осознать ужас произошедшего, это не укладывалось в голове.

Меня выгнали?

Неужели ничего нельзя исправить?

КСЕНИЯ

Боялась звонить домой… Уже два дня отделывалась туманными сообщениями, ссылалась на загруженность – «нет, мам, сейчас не могу говорить, дикий цейтнот, давай завтра». Как бы я показалась маме в таком заплаканном виде? Пришлось бы всё ей объяснить…

Я добилась аудиенции у мадам Ришар и попыталась её разжалобить. Но она была неумолима и твердила, что от неё ничего не зависит, она лишь озвучивает позицию руководства. Я нарушила внутренние правила университета, более того, почти скомпрометировала благородное учебное заведение.

Конечно, всё это было высказано не прямо в лоб, а с французскими словесными реверансами. Но смысл от этого не менялся.

Как стыдно… И несправедливо!

Убедившись, что ничего нельзя исправить, я попрощалась с сокурсниками, подписала целый ворох различных бумаг, а потом принялась паковать вещи в своей комнате. То и дело валилась на кровать и заливалась горючими слезами. Было страшно думать о моём бесславном возвращении домой.

Что скажу куратору программы Елене Васильевне? Она радовалась за меня, когда я выиграла конкурс, помогала оформить документы для стажировки, всячески поддерживала. А что теперь? Как я объясню ей, почему меня вышвырнули из универа, как нашкодившего котёнка?

В среду Ивонн пропустила занятия, чтобы мне помочь. У неё в глазах тоже стояли слёзы.

- Это я во всём виновата! Прости меня, Ксю, прости! Гадкие папарацци! Да кто же знал, что они там появятся! – Ивонн принялась колотить кровать, выплёскивая свой гнев. Я уже собрала и сдала постельное бельё, поэтому подруга дубасила голый матрас.

- Тебе теперь подселят другую соседку, - всхлипнула я.

- Никого не хочу, кроме тебя, Ксюша… Нам было так хорошо вместе… Ты стала моей самой любимой подруженькой. Но ты теперь на меня злишься, да?

- Немного, - призналась искренне. – Вот зачем ты… Ай, ладно! На кого я злюсь по-настоящему, так