Светлана Демидова - Игрушечное сердце

– С первого слова! – ответил Виктор и опять расхохотался.

Лариса не выдержала и все же отвесила ему звонкую пощечину, о которой мечтала еще в такси. Хохот тут же резко оборвался. На нее смотрели холодные, злые глаза. Под этим взглядом захотелось уменьшиться в размерах, съежиться, стать невидимой или провалиться если и не под землю, то хотя бы под диван, но она, намеренно распрямив плечи и выпятив вперед маленькую, но крепкую грудь, встала с постели и демонстративно начала одеваться.

– Я ведь предупредил тебя, чтобы ты никогда этого не делала, – тихо, но как-то зловеще проговорил Виктор.

– Да пошел ты… – безразличным тоном отозвалась Лариса.

Через секунду мужчина, которого она знала всего несколько часов, был уже около нее. Он захватил рукой ее волосы сзади и резким движением повернул лицом к себе. Ларисе показалось, что еще немножко, и он свернул бы ей шею.

– Никто… слышишь ты… тварь… не смеет так со мной обращаться… – сказал он настолько жестким голосом, что молодой женщине стало страшно. А вдруг он сейчас сам ударит ее в отместку за пощечину. У него такие бицепсы, что голова сразу будет снесена напрочь. А он между тем пояснил, что ждет ее дальше: – И ты… ты… за это ответишь…

Ларисе очень захотелось громко позвать на помощь, но она не посмела. В конце концов, она пришла сюда по доброй воле и с большим удовольствием занималась с этим уродом любовью. Ей ли звать на помощь? Собрав остатки воли и старательно удерживая свой голос от дрожания, она проговорила не менее жестко, чем Виктор:

– И ты имей в виду… козел… что я такого отношения к себе тоже не прощаю! Хочешь войны – пожалуйста! Только… руки убери! Ты, конечно, сильнее, а потому физическая победа над женщиной тебе в зачет не пойдет!

Сказав это, Лариса внутренне напряглась, потому что представила, как ее сейчас будут размазывать по стене. Но Виктор вдруг отпустил ее волосы. Продолжая ожидать удара в любую минуту, Лариса продолжила одеваться. Когда натянула через голову тонкий шелковистый бадлон, услышала за спиной уже вполне миролюбивое:

– Сейчас же глубокая ночь…

– Я вызову такси…

За спиной Ларисы сгустилась тишина, которая по-прежнему казалась зловещей. Теперь она ожидала уже чуть ли не выстрела в затылок. Пожалуй, стоит поторопиться. Молодая женщина вытащила из сумки мобильник и начала набирать номер такси, но Виктор опять подоспел, выхватил трубку из рук, бросил обратно во все еще разверстое нутро сумки и неожиданно заключил Ларису в железные объятья.

– Ладно, прости… – услышала она. – Я погорячился… Не уходи… Мир?

Лариса не без труда высвободилась из его рук и зло сказала:

– Ты думаешь, я смогу простить «тварь»?!

– Но я же собираюсь простить тебе «козла» и даже… рукоприкладство!

Она не успела ничего возразить, поскольку снова оказалась в кольце рук Виктора. Его глаза опять стали темны и горячи, опять готовы были вобрать ее всю, вместе со злостью, обидой и… желанием. Да, опять – с желанием… Задумавшись на минуту, Лариса поняла, что бороться с этим желанием бессмысленно. Она привстала на носочки и обняла его за шею. Поцелуй опять оказался таким долгим и чувственным, что дыхание молодой женщины очередной раз остановилось. Возможно, и время зависло, как неисправный компьютер.

Дана положила на могилу цветы и тяжко вздохнула. Все же так обидно, когда уходят молодые, жизнерадостные и полные сил люди. Одноклассница Ольга три года назад в каких-то два месяца сгорела от рака. Во время ее похорон слезы смахивали даже парни. Веселую хохотушку Ольгу любили все. Смеясь и сочно сдабривая речь прибаутками, которых знала великое множество, она умудрялась вселить оптимизм в любого самого безнадежного пессимиста, если он ненароком оказывался рядом с ней. Но выяснилось, что хороших людей забывают так же быстро, как и отвратительных. В прошлом году в день ее смерти на кладбище пришли всего трое: она, Дана, Наташка Смирнова и Павлик Петухов, который все школьные и последующие за ними годы был самым безнадежным образом влюблен в Ольгу. Сегодня на кладбище явилась только одна Дана, а Пашка вообще собрался жениться. Как говорится, недолго музыка играла… Прошло несколько каких-то жалких лет, и Ромео Петухов уже клянется в любви другой. Впрочем… живым – живое…

Дана поправила чуть скособочившийся венок на оградке и вышла за калитку. Невдалеке, на соседней аллейке, толпились люди в черном. В этом печальном месте можно толпиться только на погребении. Какое же это тягостное мероприятие… Пожалуй, лучше поскорей уйти, а то вдруг еще заиграет оркестр. Некоторые еще продолжают заказывать для своих усопших похоронные марши. Да, именно для усопших, потому что живые этот марш с трудом выносят. Дане всегда казалось, что от звуков кладбищенских духовых оркестров у нее внутри слипается желудок и скукоживаются легкие. На последних тактах ей всегда хотелось лечь в могилу рядом с почившим и заснуть вечным сном, чтобы только больше не слышать звуков этих труб, валторн и, главное, медного, пробирающего до костей звона тарелок.

Нет, похоже, нынче обойдется без оркестра. И все же лучше побыстрей унести с кладбища ноги. Есть смысл обойти стороной аллейку, где толпятся люди. Напорешься еще на раскрытый гроб! Малоприятное зрелище. Если перебежать мостик через сточную канавку, там будет асфальтированная дорога, ведущая прямо к выходу.

Дана шагнула на мостик и чуть не упала с него прямо в канаву. С трудом удержав равновесие, она остановившимся взглядом уперлась в черную стелу на расположенной рядом и очень ухоженной могиле. По черному мрамору крупными рублеными белыми буквами написано: «Пономарева Дарья Сергеевна». Похороненная под этой стелой была не только полной Даниной тезкой, но даже дата рождения отошедшей в иной мир Дарьи Сергеевны полностью совпадала с ее собственной. Дана с ужасом перевела взгляд на дату смерти – и похолодела. Она очень хорошо помнила тот день в прошлом году, когда на автобусную остановку неожиданно вылетел груженный кирпичом самосвал, пьяный водитель которого не справился с управлением. Три человека погибли, пятеро, вместе с Даной, были госпитализированы с переломами и сотрясениями мозга различной степени тяжести. Дана отделалась очень легко: переломами только двух пальцев левой руки. И вот сейчас выходило, будто она не отделалась… Будто она лежит под этой страшной стелой, а кто-то еще и тщательно ухаживает за ее могилой… А кто же тогда есть она, обеими руками вцепившаяся в единственный столбик, оставшийся от перил мостика?

Дана машинально бросила взгляд на бывшие год назад сломанными пальцы. Не осталось никакого следа от переломов. Может быть, их и не было… Может быть, она на самом деле… Нет!!! Что за ужас? Что за бред? Она, Дана Пономарева, – живая! Живая!!! А эта могила… Это кто-то нарочно… придумал, чтобы ее испугать… Что ж… он своего добился… ей страшно… Ей очень страшно…