Вернуть жену. Жизнь после любви - Алекс Мара

— Мама, я выхожу замуж!

— Поздравляю, дорогая!

Продолжаю читать новости на планшете. Ремонт кольцевой дороги затянется до конца лета. С ума сойти! Как отвезти ребёнка в сад, а потом успеть на работу, если дорога превращается в нескончаемую ловушку? Видимо, придётся осваивать искусство телепортации, иначе из дома не выберешься.

— Мама, почему ты меня не слушаешь?!

— Конечно, я тебя слушаю, счастье моё. Ты выходишь замуж.

— Ты мне не веришь! В этот раз я серьёзно. Это точно любовь. Самая настоящая.

— Очень за тебя рада! Только доешь, пожалуйста, кашу и бутерброд, а то нам уже пора выходить.

— Пора выходить замуж? — спрашивает с набитым ртом и при этом хихикает.

Аля у меня веселушка, чудная малышка. Слов нет, как мне с ней повезло. Жить с такой дочкой — это всё равно что иметь портативное солнышко в квартире. Каждое общение с ней как доза счастья внутривенно.

У неё сейчас влюбчивый период. Если не ошибаюсь, в этом месяце она уже дважды планировала замужество, это третий. Я не знаю, что случилось с первым женихом. Не исключаю, что Аля просто отвлеклась и забыла о нём. Со вторым женихом у них был громкий и очень публичный разрыв, о котором мне рассказала воспитатель детского сада. Мальчик сказал Але, что, когда они поженятся, он не разрешит ей быть принцессой каждый день, потому что не хочет сам мыть полы и готовить. И вообще собирается жить не в замке, а в гараже. Разумеется, услышав такие возмутительные новости, моя дочь тут же разорвала помолвку.

И вот у нас появился новый жених. В этот раз у Али настоящая любовь, значит, продлится дня три-четыре, а то и целую неделю.

Я не разочаровываю дочку, не признаюсь, что не верю в любовь, настоящую или нет. Считаю, что любви не существует, есть всего лишь сладкая розовая накипь в котле ежедневности, ничего больше.

— Милая моя, если ты выходишь замуж, то, конечно, я за тебя рада, — заверяю дочку, одновременно убирая со стола.

В начале я пыталась ей объяснить, что ещё рано думать о замужестве, потому что ей всего пять лет, и можно просто дружить с мальчиками, как с девочками. Моя милая вежливая дочка выслушала мою занудную лекцию, даже покивала, а потом спросила как ни в чём ни бывало: «Мама, можно взять занавеску в детский сад? У меня сегодня свадьба, и мы используем её как фату».

Воспитатель заверила меня, что это нормальная фаза развития, и я перестала волноваться.

Аля соскальзывает со стула и направляется в прихожую.

— Спасибо, мамочка! Ты у меня самая лучшая в мире. Я так и сказала Тиме.

— Тиме? Разве у вас в группе есть Тима?

— Он новенький и сразу в меня влюбился.

Дочка обречённо пожимает плечами, словно её тяготит собственная романтическая популярность.

— Неудивительно. Ты у меня красавица и умница.

— Тогда почему папа Тимы сказал, что нам нельзя жениться? Ты поможешь его уговорить?

Э-э-э…

— Солнышко, давай обсудим это вечером. Сейчас нам надо торопиться, потому что на дороге снова будут пробки. Помнишь рабочих на шоссе? Эти ремонтные работы продлятся до конца лета, представляешь?

— Я скажу, чтобы Тима пожаловался своему папе, и тот сделает так, чтобы не было пробок. Его папа всегущ… всемгущ…

— Всемогущий?

— Да!

— Тогда попроси его пожалуйста решить вопрос с пробками, — говорю, пряча улыбку.

Аля кивает с важным выражением на лице. Довольна, что её новый жених оказался полезен нашей семье.

Однако пока мы ждём лифта, она снова печально вздыхает.

— Папа Тимы приказал, чтобы он и думать забыл о женитьбе. Так и сказал. Странно, правда? Разве можно забыть думать? Я всё время о чём-то думаю.

Иногда забывать думать — это очень полезный навык, однако я надеюсь, что моей дочери он никогда не понадобится. Молюсь об этом всей душой.

— Действительно странно.

— Он сам скажет Тиме, на ком ему надо жениться. Тиме это не нравится. Он хочет жениться на мне, и я тоже хочу. У него красивая фамилия. Я буду Аля Сабирова.

— Да, очень красивая, — говорю машинально, но потом замираю.

Створки лифта открываются и закрываются, а я не могу сдвинуться с места.

Сабиров?

Наверняка это просто совпадение.

Мы с Ярославом не виделись восемь лет. Он уехал в Москву, и я тоже не сидела на месте. Мы не общались, не встречались, не пересекались. Не обменялись ни словом.

Ему нечего делать в этом маленьком городе.

Ведь нечего же?

Нет, это точно совпадение. Просто фамилия.

Сабиров.

За прошедшие годы я научилась быть сильной.

Научилась прятать глаза, когда вдруг подступали слёзы, научилась ровно дышать и держать осанку, даже если внутри всё переворачивалось. Сдержанность стала для меня не просто чертой характера, а настоящим щитом, без которого я бы, наверное, не выжила.

Я разлюбила Ярослава, заставила себя разлюбить. Это был тяжёлый, мучительный процесс — как будто отрываешь от себя кусок за куском. Я вырывала его из памяти, стирала черты его лица из своих снов, училась не реагировать на его имя, на знакомые песни, на привычные запахи. После того, как он со мной поступил, вообще даже думать о нём не следовало. Ведь он не просто отдалился, а отрезал меня от своей жизни. А сверху, будто для собственного спокойствия, швырнул подачку — чтобы молчала и больше не лезла в его жизнь. Для меня было шоком понять, что вот так легко, запросто, можно перечеркнуть всё, что мы строили и во что я верила.

Однако, как бы я ни старалась, всё равно то и дело вспоминала о случившемся. Память упрямая, она не спрашивает разрешения. И каждый раз это было похоже на удар грома и вспышку молнии среди ясного голубого неба. Потому что наша любовь была настолько яркой, сильной и, казалось, прочной, что её крушение стало для меня катастрофой.

Поступок Ярослава не просто сбил меня с ног — он уничтожил меня. Лишил меня веры в людей, в искренность, в будущее. Я долго жила в этом состоянии пустоты, как будто была чужой сама себе.

К сожалению, такие страшные события, такой переворот в твоей жизни не забываются никогда. Ты можешь жить дальше, строить новые планы, можешь даже улыбаться и радоваться, но глубоко внутри всё равно пульсируют старые раны. Они