Джейн Хеллер - Карибский круиз

— Напитки бесплатно! — подтвердил официант. — Стакан — нет. Это наш специальный сувенирный бокал. Всего пять долларов!

Пять долларов? Бокал точно такой же, как в любом баре любого отеля, только на этом красуется логотип «Принцессы Очарование» — красная туфелька на шпильке, попирающая золотую корону.

— Хочешь выпить, Пэт? — быстро спросила Джеки, пока официант не двинулся дальше. По моему лицу она уже поняла, что я — пас.

Пэт выдержала свои обычные десять секунд и приняла решение.

— Да.

Официант протянул ей бокал «Майами-вамми». Поблагодарив, она веско произнесла:

— Этот бокал будет замечательным сувениром детям.

Во время любого нашего отдыха Пэт неукоснительно соблюдала одно правило: все, что не прибито гвоздями, является сувениром — фотографии, открытки, стаканы, подставки для бокалов, шариковые ручки, блокнотики, меню, а особенно — шоколадные монетки, которые в приличных отелях кладут тебе на ночь под подушку. Я не раз задумывалась, что делают ее дети со всем этим барахлом, которое Пэт стаскивает в дом.

Она только было приготовилась пригубить свой «Майами-вамми», как человек, торопливо шедший сзади, буквально врезался в нее, отчего почти все содержимое бокала оказалось на ее кофточке.

— Ай-яй! — воскликнула Пэт в полном смущении, словно сама была виновата в происшедшем. Она вытащила платок из сумочки и принялась оттирать жирное пятно с груди. Мужчина, совершивший оплошность, только в этот момент понял, что он натворил, остановился, развернулся и принялся рассыпаться в извинениях.

— Пожалуйста, простите меня, ради Бога! — с мольбой воскликнул он, едва не падая перед Пэт на колени. — Я порой бываю так неловок! Я глубоко сожалею.

— О, да ничего страшного, — успокоила его Пэт, слегка покраснев. — Я понимаю, вы не хотели.

— Я правда не хотел, клянусь Богом! — он сложил ладони перед собой и зачастил с такой скоростью, что у меня забилось сердце. — У меня и в мыслях нет толкать женщин или их стаканы. Наверное, это потому, что я никогда раньше не был в круизе, а мне сказали, что надо быть на борту к часу дня, и я поверил им на слово и очень боялся опоздать. Вот видите, я вовсе не старался нарочно врезаться в вас и доставить неприятности. Пожалуйста, простите меня!

Ну и речь, подумала я. Этот человек просто не находил себе места от раскаяния. И как ему, должно быть, чертовски жарко в этом темном костюме-тройке! Одет он был скорее как служащий банка, а не как пассажир туристского лайнера.

Он был невысок, энергичен, с тонкими губами и тоненькой полоской усов. Коротко подстриженные черные волосы с челкой блестели, как начищенный ботинок. Сорок с небольшим, прикинула я. Или около пятидесяти.

— Меня зовут Алберт Муллинз, — представился он, в то время как Пэт продолжала промокать платком свой обширный и обильно политый «Майами-вамми» бюст. — Разрешите, я помогу вам.

Совершенно забывшись, он протянул руку и едва не прикоснулся к груди Пэт в отчаянной попытке хоть как-то помочь или загладить свою вину, но в последний момент, видимо, сообразил, что делает уже нечто совсем неприличное и покрылся пунцовыми пятнами, отчего бедняжка Пэт тоже стала пунцовой.

— Я отдам блузку в химчистку, — проговорила она, взяв себя в руки. — Прошу вас, не стоит беспокоиться! — Переведя дух, Пэт назвала ему свое имя, а затем представила и нас с Джеки.

— Рад с вами познакомиться, — кивнул он, — хотя предпочел бы, чтобы наше знакомство состоялось не столь неуклюжим с моей стороны образом. — Затем он бросил взгляд на свой собственный костюм и вне всякой связи с предыдущим добавил: — Пожалуй, я слишком вырядился, не правда ли?

— А мы и не заметили, — не без нотки сарказма заверила его Джеки.

— Дело в том, что по проспектам, которые я читал, мне показалось, что на «Принцессе Очарование» все очень официально. И я почувствовал, что надо надеть лучший выходной костюм.

— Вы прекрасно выглядите, лапочка, просто великолепно! — воскликнула Джеки, а, когда он отвернулся, закатила глаза. Ясное дело, ему не удалось распалить в ней страсть, как это произошло в случае с Генри Причардом. Для нее он был слишком мягок, слишком чудаковат, непрактичен, слишком легковесен. Она предпочитала крупных и мускулистых мужчин, чьи габариты, сила, властность видны невооруженным глазом.

— А вы откуда? — спросила я у Алберта.

— Манхэттен, — коротко ответил он. — Хотя у меня еще есть загородная вилла в Коннектикуте.

— В Коннектикуте? Где именно? — подхватилась Пэт.

— В Риджфилде.

— Ну надо же! — Пэт прямо затрепетала. — А я из Уэстона! От вас двадцать минут на машине.

Для Пэт такая реакция — перебор. Просто бесстыдство!

— А чем вы занимаетесь, Алберт? — снова спросила я. Мой интерес к мужчинам имеет чисто деловую подоплеку. Может, и этот работает в сфере, которая нуждается в рекламной поддержке?

— Я пишу книги.

— Правда? — с возрастающим уважением переспросила я. — Романы?

— Нет, — ответил он. — Пособия для натуралистов. Для орнитологов.

Орнитология! Сомневаюсь, что мне удастся втиснуть его в передачу Барбары Уолтерс, но есть и другие. В воскресные утренние шоу на Си-би-эс, например; всегда включают какие-нибудь сюжеты о природе. — А кто ваш издатель?

— Боюсь, у меня нет одного конкретного. Я пишу для себя. Я люблю птиц, поэтому веду дневники, куда записываю все свои наблюдения, которые мне удается сделать и в Коннектикуте, и во множестве других мест.

Весьма своеобразный парень, однако. Наверняка он связан с каким-нибудь трастовым фондом, если может содержать дома на Манхэттене и в Коннектикуте да еще и кататься в такие круизы.

— Я приобрел тур на «Принцессу Очарование» в надежде увидеть каких-нибудь экзотических птичек, — продолжал Алберт.

— Прекрасная мысль! — подхватила Пэт, которая наконец бросила возиться со своей кофточкой и пыталась допить остатки коктейля. — Мои дети летом любили ходить с отцом наблюдать за птицами. Когда ему удавалось выкроить время от своей медицины, конечно.

— Ваш муж доктор? — поинтересовался Алберт.

— Мой бывший муж! Да, он гастроэнтеролог.

— Бывший! Понятно. — Алберт снова покрылся пунцовыми пятнами, словно нечаянно услышал слишком личную информацию. Но оживленный вид Пэт подействовал на него явно воодушевляюще. — А я, знаете, никогда бы не решился подать на развод. Хотя много лет уже плачу алименты. — Помолчав, он продолжил: — Я уже давно путешествую один.

— Знаете что, Ал, у нас впереди еще целых семь дней для охотничьих рассказов, верно? — встряла Джеки, бросив на него вполне дружелюбный взгляд, в котором, я знала, таился удар каратэ. Она могла быть очень откровенной, если хотела дать понять мужчине, что он ее не интересует. Это был как раз тот случай.