Эндорфин - Лана Мейер

– Не делай этого, – прошу я, но не отдёргиваю руку.

– Что?

– Не будь таким нежным. Не сейчас, слишком быстро после всего этого треша. Я не выдержу.

Его пальцы переплетаются с моими: большие и тёплые, такие сильные. Те самые руки, которые связывали меня, ласкали, причиняли боль, дарили удовольствие.

– Мия, – его голос совсем рядом, его дыхание касается моего лица. Он ближе, чем я думала. Дэймос слегка наваливается на меня, заставляя упасть на подушку и немного раздвинуть ноги. – Я просто хочу побыть рядом.

Я должна сказать нет. Должна выставить границу. Должна защитить себя от этого мужчины, который разрушает меня медленно, буквально разбирая на атомы одним своим присутствием.

Но вместо этого я шепчу:

– Разрешаю только лежать рядом. Ничего больше.

– Обещаю, – выдыхает он, и я слышу облегчение в его голосе.

Он осторожно, словно я сделана из стекла, притягивает меня к себе на постели. Я позволяю и ложусь головой ему на грудь, чувствую, как его рука обхватывает мою талию, а другая зарывается в волосы. Его сердце бьётся прямо под ухом – быстро, неровно, совсем не так, как его контролируемое дыхание.

Значит, и он не настолько спокоен.

Мы лежим в едва освещенной комнате, и я признаю, что напряжение медленно покидает моё тело. Его тепло окутывает меня, его запах заполняет лёгкие, его сердцебиение успокаивает моё. Это опасно и неправильно. Я не должна позволять ему быть так близко после его поступка.

Но сейчас, в четыре утра, после видео-встречи с Кайсом, я просто устала быть сильной.

Дэйм наклоняется и целует внутреннюю сторону моего запястья – там, где пульс бьётся под тонкой кожей. Его губы ощущаются такими тёплыми и мягкими. Его язык проводит по очередной отметине, и я чувствую, как по позвоночнику пробегает дрожь.

– Что ты делаешь? – шепчу я.

– Прошу прощения, – отвечает он между поцелуями. – У каждого синяка. У каждой раны. Ты же не против легких поцелуев, малышка?

Я колеблюсь, вновь ощущая, насколько это опасно и неправильно. Я не планировала вновь контактировать с Дэймосом так быстро. Честно говоря, моя первая реакция жаждала возмездия и наказания. Когда он рядом, так трудно мыслить здраво и логически, особенно когда он так нежен и чувственен. И моё тело уже все решило за меня.

– Нет, – выдыхаю я.

Он медленно расстёгивает пуговицы, одну за другой. Шёлк соскальзывает с моих плеч, и я остаюсь в одном нижнем белье. Холодный воздух от кондиционера касается разгорячённой кожи, и мои соски мгновенно твердеют под тонкой тканью.

Взгляд Дэймоса темнеет, когда он видит синяки на моих бёдрах – там, где его пальцы впивались слишком сильно. На боках красуются следы от его хватки.

– Я животное, – шепчет он, проводя пальцами по синяку на бедре.

– Нет, – возражаю я. Учитывая то, что Николь рассказала о его детстве, у меня просто язык не поворачивается сказать: «Да, ты, блядь, животное, когда трахаешься». – Но ты совершил ошибку.

– Непростительную.

– Хорошо, что ты осознаешь это.

Дэймос целует синяк на моём бедре, а потом находит губами следующий. Его губы скользят по моей коже так мягко и осторожно, с такой нежностью, что глаза начинают щипать.

– Дэймос…

– Тихо, – шепчет он. – Расслабься, конфетка.

Его рот перемещается выше, целует каждую отметину на моих боках, а крепкие руки с вздыбленными венами гладят мою талию и бёдра. Не требовательно. Не жадно. Просто… с обожанием. Словно он не может от меня оторваться, а я его любимое лакомство.

Я чувствую, как все мое тело начинает отзываться. Тепло разливается внизу живота, дыхание учащается. Это неправильно. Я должна остановить его.

Но не хочу.

– Мия, – голос Дэймоса хриплый и сорванный, он поднимает взгляд. Я замечаю, что его зрачки расширены настолько, что глаза кажутся темными. – Скажи мне остановиться. Сейчас. Или я…

– Или что? – шепчу я.

– Или я покажу тебе, как я должен был позаботиться о тебе после покушения.

Сердце колотится так громко, что я слышу его в ушах.

– Покажи, – выдыхаю я.

Что-то вспыхивает в его взгляде: облегчение, желание, благодарность.

– Но, – добавляю я твёрдо, – если я скажу стоп…

– Я остановлюсь немедленно, – перебивает Форд. – Обещаю.

Я верю ему. Бог знает почему, но верю.

– Тогда… продолжай.

Его руки находят край моих трусиков, и он смотрит на меня, будто еще немного дразнит взглядом меня, а себя – предвкушением ощущений. Затем Дэймос медленно стягивает ткань вниз по моим ногам и поднимает их вверх, соединяя вместе.

Я лежу перед ним обнажённая, уязвимая, покрытая следами его рук. И вместо стыда чувствую… силу, поскольку всей кожей ощущаю, насколько он принимает и хочет мое тело. Со всеми моими лишними сантиметрами и складками. Дэймос целует внутреннюю сторону моего бедра – прикасается губами медленно, оставляя влажный след. Его щетина слегка царапает нежную кожу, и я вздрагиваю.

– Больно? – мгновенно спрашивает он.

– Нет. Так хорошо, – выдыхаю я, ощущая мурашки.

Дэймос продолжает свою фирменную пытку: целует нежный и влажный центр между ног, где я уже мокрая от одного его присутствия. Его дыхание обжигает самое чувствительное место, и я невольно раздвигаю ноги шире.

– Красивая, – шепчет он. – Моя красивая кошечка.

Первое касание его языка к изнывающему отверстию заставляет меня выгнуться. Я хватаюсь за простыни и тут же зажмуриваюсь.

– Смотри на меня, – приказывает Дэйм мягко.

Я распахиваю глаза и опускаю взгляд. Вижу его между моих ног: вид открывается, мягко говоря, непристойный и одновременно интимный, что внутри всё сжимается. Дэймос выглядит голодным.

Он проводит языком по всей длине моей промежности: медленно и смакуя. С губ срывается непроизвольный стон, и я запрокидываю голову, ощущая, как колени трясет от наслаждения.

Блядь. Он использует запрещенный прием, чертов Бог куннилингуса.

– Глаза на меня, Мия, – напоминает Форд.

Я возвращаю взгляд. Его рот работает над моим клитором, губы и язык ласкают круговыми движениями то мягко, то с нажимом. Он изучает меня, запоминает, что заставляет меня дрожать, что вырывает изнутри стоны.

Когда его палец проникает внутрь, я всхлипываю, и он специально останавливается и замирает, ожидая мои подмахивания бедрами. Он любит видеть, как я не совладаю со своей похотью рядом с ним. До встречи с Дэймосом я и не знала, что развратна настолько.

– Мне продолжить, детка? Ты хочешь, чтобы я поимел тебя пальцами?

– Да, – выдыхаю я. – Да, пожалуйста, Дэймос, – мне настолько приятно, что я невольно задаюсь вопросом: а не сон ли это? Не слишком ли быстро моя психика простила его?

Он добавляет второй палец,