Рейчел Гибсон - Влюбленная в тебя

Мэдди опустила свой стакан и прикрыла ладонью рот.

Последние такты песни о веселом заведении смолкли, когда он окончательно затянул завязки фартука и шагнул к ней. Теперь их разделяли всего несколько футов.

– Думаете, не до смерти? – послышался его низкий голос.

Она сглотнула слюну и опять закашлялась.

– Надеюсь, нет. Выживу.

– Эй, Майк! – воззвала блондинка с соседнего стула.

– Привет, Дарла. Как дела?

– Бывает получше.

– Ну у тебя всегда так, правда? – спросил он, бросая взгляд на женщину. – Надеюсь, будешь вести себя прилично.

– Ты же меня знаешь! – рассмеялась Дарла. – Я всегда намереваюсь вести себя прилично. Но, разумеется, меня можно уговорить расшалиться.

– Однако твое белье останется сегодня на тебе, правда? – Он приподнял темную бровь.

– Я никогда не знаю заранее. – Блондинка снова рассмеялась. – Ведь неизвестно, что я могу выкинуть. Иногда у меня сносит крышу.

Только иногда? Купить самой себе поздравительную открытку, чтобы бойфренд ее подписал? Это был пассивно-агрессивный тип с уклоном в помешательство.

– Смотри, чтобы твои трусы оставались там, где положено, иначе мне снова придется выставить тебя отсюда с голой задницей.

Снова?.. Неужели такое уже случалось? Мэдди сделала очередной глоток и бросила взгляд на объемистый зад блондинки, втиснутый в «рэнглеры».

– Держу пари, вам всем очень хотелось бы это увидеть! – заявила Дарла, тряхнув копной волос.

И Мэдди опять поперхнулась коктейлем – второй раз за вечер.

Она услышала тихий смех Майка и увидела веселые огоньки в его поразительно голубых глазах.

– Дорогая, не принести ли вам воды? – спросил он.

Откашлявшись, Мэдди покачала головой.

– Коктейль слишком крепкий?

– Нет. Все в порядке. – Кашлянув в последний раз, она поставила стакан на стойку. – Просто представила себе нечто ужасное.

Уголки его губ дрогнули в улыбке, и на щеках обозначились ямочки.

– Я вас здесь раньше не видел. Вы тут проездом?

Мэдди заставила себя забыть видение огромной голой задницы Дарлы и вспомнить, по какой причине она явилась в «Морт». Она предполагала, что Майк Хеннесси внушит ей антипатию с первого взгляда. Но этого не случилось.

– Нет. Я купила дом на Ред-Сквиррелл-роуд.

– Милое местечко. Ваш дом на самом берегу озера?

– Да.

«Похоже, – подумала она, – Майк унаследовал также отцовский шарм в придачу к прекрасной наружности».

Мэдди уже успела узнать: очарования Локу Хеннесси вполне хватало, чтобы укладывать женщин в штабеля, едва посмотрев в их сторону. Несомненно, так он очаровал и ее мать.

– Значит, приехали провести лето?

– Да.

Склонив голову к плечу, Майк внимательно разглядывал ее, и это продолжалось довольно долго. Наконец он спросил:

– Как вас зовут, кареглазка?

– Мэдди, – ответила она, задержав дыхание. Вдруг он отыщет связь с прошлым? Своим прошлым…

– Просто Мэдди?

– Дюпре, – ответила она, прибегнув к псевдониму.

Кто-то в зале окликнул Майка по имени, и он на минуту отвлекся, прежде чем снова сосредоточить внимание на Мэдди. Причем одарил ее непринужденной улыбкой, от которой на щеках снова заиграли ямочки, смягчившие его мужественные черты. Он ее не узнал!

– А меня зовут Майк Хеннесси. – Опять заиграла музыка и он добавил: – Добро пожаловать в Трули. Может быть, как-нибудь увидимся.

Мэдди смотрела ему вслед. Она так и не сообщила ему цель своего приезда в город и не объяснила, зачем торчала в «Морте». Так что Майк Хеннесси даже не догадывался, что ему теперь придется очень часто с ней видеться. И в следующий раз, вероятно, встреча будет куда менее приятной.

Звуки и запахи бара давили на нее, и Мэдди, перебросив сумочку через плечо, соскользнула с высокого стула и пошла сквозь толпу и дымный полумрак. В дверях оглянулась на барную стойку и Майка. Освещенный светом висевшей над ним лампы, он склонил голову к плечу и улыбнулся. Мэдди замерла, сжимая дверную ручку. А он отвернулся и стал наливать пиво из одного из многочисленных кранов.

Тем временем из музыкального автомата звучало что-то про виски для мужчин и пиво для лошадей. Взгляд Мэдди задержался на черных волосах Майка и на его широких плечах, обтянутых черной футболкой. Повернувшись, он поставил стакан на стойку. Мэдди видела, что он смеялся чему-то, и вдруг поняла: каким бы ни представляла она себе до этого Майка Хеннесси, он все же умел весело смеяться и обворожительно улыбаться.

Тут он взглянул на нее сквозь завесу сигаретного дыма, и она почувствовала, как он тянется к ней и ощупывает ее, хотя, конечно же, это была полнейшая иллюзия. Она ведь стояла возле двери, в самой темноте, и вряд ли он сумел бы ее разглядеть.

Открыв наконец дверь, Мэдди шагнула на улицу, в вечернюю прохладу. Пока она сидела в баре, на Трули спустилась ночь, подобная тяжелому черному занавесу. К счастью, горело несколько вывесок. И кое-где светились уличные фонари.

Ее черный «мерседес» был припаркован на другой стороне улицы, перед магазином спортивного белья Тины и художественной галереей «Рокхаунд». Она дождалась, когда проедет желтый «хаммер», и лишь затем сошла с обочины и пошла через дорогу – прочь от сияния неоновой вывески бара «Морт».

Ключ был не нужен; при приближении хозяйки электронный передатчик в сумочке открыл замок водительской дверцы. Открыв дверцу, Мэдди скользнула в прохладный кожаный салон. Вообще-то она мало интересовалась вещами. Была равнодушна к одежде и обуви. Поскольку теперь ей ни перед кем не нужно было раздеваться, она могла не волноваться из-за того, что ее бюстгальтер не подходил к трусикам. И дорогих украшений у нее не было. «Мерседес» она купила два месяца назад, а до этого накрутила двести тысяч миль на «Ниссане Сентра». Ей требовалась новая машина, и она присматривалась к «вольво», но на глаза ей попался черный седан S-600. Огни выставочного зала озаряли машину, и это было как божий знак. Мэдди могла бы поклясться, что слышала, как ангелы выводят «Аллилуйя» – будто хор мормонов на своем молельном сборище. Кто она такая, чтобы пренебрегать советом Всемогущего? После переговоров с дилером она несколькими часами позже выкатила машину из автосалона и поставила в гараж своего дома в Бойсе.

Мэдди нажала стартовую кнопку и включила фары. Ожила стереосистема, и салон «мерседеса» заполнили звуки «Неуравновешенного мальчика» Уоррена Зивона. Она съехала с обочины и сделала разворот на середине Мэйн-стрит. В текстах Уоррена Зивона ей слышалось нечто восхитительное и пугающее – казалось, что заглядываешь в мозг человека, стоящего на грани между здравым рассудком и болезнью; и человек этот время от времени заносил ногу над последней чертой – забавлялся таким образом, а затем отскакивал прежде, чем его затягивало в безумие. По опыту своей работы Мэдди знала, как мало тех, кто действительно сумел отскочить от края пропасти.