Сюзанна Брокман - Телохранитель

— Я отдала деньги, я вернула их, — прошептала Алессандра. — Ничего не понимаю. Я сделала, что он хотел. Всю сумму. Миллион долларов. Я отдала их.

Она отдала деньги!

— Господи, леди! Вы просто королева по части принятия безумных решений! Этот миллион долларов — улика, которую мы могли бы использовать.

— Они сказали, что убьют меня, если я обращусь в полицию!

— Да ну? Похоже, ваше убийство все еще не снято с повестки дня.

— Но это ни с чем не вяжется! В этом нет смысла!

— Не имеет смысла так глупо возвращать деньги!

— Я видела, что они сделали с человеком, который пошел в полицию. — Голос Алессандры задрожал. Она была напугана до смерти, но ее прекрасные синие глаза оставались сухими. По-видимому, единственное, что могло заставить ее заплакать, — это мысль о том, что удачные покупки в магазинах «Сакс» на Пятой авеню и в «Секрете Виктории» погибли в огне.

— Так почему вы ждали так долго? — грубо спросил Гарри. — Почему сразу не вернули деньги Тротта, как только он их потребовал у вас?

— Я не знала, где они. Сначала мне надо было их найти.

— Вы их нашли, — констатировал Гарри, не в силах сдержать скептицизма.

— Они были под азалией.

— Вы их нашли, — повторил Гарри. — Когда положение стало безвыходным.

— Азалия — единственное, что Гриффин потребовал себе по условиям развода, — пояснила Алессандра, — и он же сам ее посадил. Не надо было обладать научным складом ума, чтобы покопаться в этом месте.

Возможно, она и не обладала научным складом ума, но, пока она искала пропавшие деньги, вероятно, ей не раз приходилось останавливаться и размышлять. А большинство людей не дают себе труда остановиться и подумать. Большинство людей позволяют себе плыть по течению и в волнах хаоса действуют бездумно. Алессандра Ламонт, безусловно, была умнее и сильнее, чем ему показалось вначале. По правде говоря, когда она вот так сидела напротив него — подбородок воинственно вздернут в вызывающей сочувствие попытке защитить себя от его скептицизма, — она начинала нравиться Гарри. Почти нравиться.

Но несмотря на это, Гарри все еще не доверял ей. Чего-то она недоговаривала, что-то скрывала, иначе почему бы еще Тротта хотел ее убить? Капо мафии должен был понимать, что достаточно напугал эту женщину, чтобы она помалкивала о деньгах, — так какой смысл был закладывать бомбу в машину?

— Что теперь? — тихо спросила Алессандра. Гарри смотрел на ее прелестное, перепачканное сажей лицо.

— Мы изолируем вас. Чтобы таким образом защитить.

Гарри сообщил ей об этом так, будто для нее это был единственный выход. Он старался ожесточить себя и избавиться от чувства вины, порожденного обманом.

— Мы обеспечим вам защиту, а вы выступите свидетелем на суде против Тротта.

На самом деле все было не так просто. Николь Фенстер, бывшая жена Джорджа, разработала план. Алессандру должны были изолировать, чтобы затем сведения о ее местонахождении довести до Тротта. Согласно плану, Тротта должен был бы попытаться перехватить ее; тогда они смогли бы обвинить главу мафии в покушении на убийство и все были бы счастливы. Конечно, Алессандру едва ли порадует отведенная ей роль приманки, но к тому времени, когда ей станет об этом известно, все уже останется позади.

— Если есть возможность… — Алессандра замешкалась и посмотрела на него. — У меня нет одежды. Я знаю, что вы… знаю, что… И… я благодарю вас за плащ, но…

— Первое, что мы сделаем утром, — это найдем для вас какую-нибудь одежду, — успокоил ее Гарри. — О вас позаботятся. Это будет частью сделки между Программой защиты свидетелей и Генеральной прокуратурой.

Она кивнула, по-видимому, приняв решение сказать то, что собиралась:

— Мне жаль, если я… сделала вам больно. Прошу прощения. Это когда вы пытались вытащить меня из дома.

— Не стоит извиняться, — спокойно ответил Гарри.

Ему не хотелось чувствовать себя виноватым в том, что он использует Алессандру как ни о чем не подозревающую наживку, на которую собирается поймать Тротта. В конце концов, она, выходя за Гриффина Ламонта, должна была хоть что-то знать, и поэтому она не невинная жертва, хотя и пытается сыграть такую роль.

— Я должна извиниться. Вы спасли мне жизнь. Если бы вы не вытащили меня оттуда, когда взорвалась вторая машина…

— Удача, — возразил Гарри. — Все это только слепое везение.

Он улыбнулся, и она ответила робкой, трепетной улыбкой. Но улыбка эта исчезла так же быстро, как и появилась; теперь она, отведя глаза, смотрела куда-то в сторону, и Гарри знал, что она доверяла ему не больше, чем он ей.

И она была права.

Когда Алессандра вышла из душа, на кровати для нее уже была приготовлена фланелевая в зеленую клетку пижама. Пижама была мужская, новая, еще не стиранная, слишком большого размера, неуклюжая и мешковатая.

Глядя на себя в зеркало, она решила, что в этой пижаме выглядит лет на пятнадцать. Кроме этой несуразной зеленой клетчатой пижамы, у нее не было ничего — ни косметики, ни геля для укладки волос, ни духов, ни приличной одежды. Правда, в ее распоряжении оставался дождевик Гарри, который сейчас висел на спинке стула; казалось, все это происходило не с ней или было ошибкой.

Вид агентов ФБР Гарри О'Делла и Джорджа Фолкнера, сидящих в ее номере, только усугублял ситуацию.

Должно быть, во всем этом крылась какая-то ошибка, какое-то недоразумение. Она вернула украденные деньги, но что-то не сработало. Кто-то назвал ее имя, и оно было внесено в список обязанных расплатиться собственной жизнью, вместо того чтобы быть внесенным в список с пометкой «уплачено сполна». Возможно, все, что ей было нужно, чтобы вернуться к реальной жизни, — это телефонный звонок Майклу Тротта. Она могла бы объяснить ему, что произошло недоразумение, и все встало бы на свои места.

Гарри О'Делл снова крутил диск телефона, пытаясь кому-то дозвониться. Он присоединил к телефонному шнуру дополнительный провод в тот самый момент, как они ступили в номер отеля. Это была какая-то особая экстренная телефонная линия, но теперь, разочарованный, он положил трубку: вероятно, на его звонок никто не ответил.

С минуту поколебавшись, Гарри заставил себя улыбнуться. Он притворился, что не замечает магнетического притяжения, возникавшего между ними всякий раз, как они смотрели друг на друга, и которое она ощущала так же, как и он.

— Ну как чувствуете себя? Получше? — спросил он.

Алессандра была измучена, обессилена. Прошло почти сорок восемь часов с тех пор, как она спала, и еще больше времени с тех пор, как в последний раз ела. Она совсем забыла о встрече, назначенной ей Департаментом социальной помощи, и пропустила ее. Впрочем, у нее не оставалось ни малейшей надежды удочерить Джейн — дом ее был сожжен дотла, и, по словам Гарри О'Делла, существовал контракт на ее убийство. Интересно, как при подобных обстоятельствах она могла чувствовать себя лучше?