Джуд Деверо - Алые ночи

— У Рэмза есть земельный участок, на котором он хочет построить дом. Я же тебе говорила. А еще говорила, что тебе наверняка понравится старая ферма. Она настолько запущена, что тебе с избытком хватит работы, когда ты уйдешь в отставку.

Голос Майка вновь стал насмешливым:

— Значит, вот какие у тебя планы! И что прикажешь делать с этой фермой потом — выращивать кукурузу? Или у вас там принято обзаводиться плантациями хлопка?

— Все лучше твоей теперешней работы. Когда поедешь на ферму, не забудь про сторожа. Незваных гостей он встречает с дробовиком, так что сначала лучше позвони.

— Про сторожа ты мне не говорила… Как его зовут?

— Брюстер Ланг.

— Точно! — вспомнил Майк. — Как я мог забыть? Единственный бабушкин друг во всем Эдилине. Так он, значит, Злюка, какой была она?

— По-моему, это он научил бабушку злиться на весь свет.

Майк негромко присвистнул.

— С трудом верится, что он такое чудовище.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда приедешь на ферму без предупреждения. Хотя бы мне сообщи заранее — позвоню в больницу, пусть ждут пациента, израненною крупной дробью.

— Намек понял. Но ведь этому сторожу наверняка уже под сотню лет. Он хотя бы выходит из дома?

— Здесь тебе не Нью-Йорк, служба доставки не работает, — значит, старик по крайней мере ездит за едой. — Она умолкла. — Рэмз идет. Ну, мне пора.

Майк рассмеялся.

— Забыл спросить: как проходит медовый месяц?

Тесс понизила голос до шепота:

— Я почти уверена, что уже забеременела, но Рэмзу пока не говорю. Так что покупай моему первенцу пони — будешь держать его у себя на ферме. Люблю, целую, пока! — И она отключилась.

Майк отложил телефон и с удивлением понял, что известие Тесс привело его в восторг. Ребенок! Пухленький малыш — липкие от фруктового сока пальчики, мокрый памперс, ямочка на щечке! Майку отчетливо представился этот младенец — он был уверен, что родится мальчик.

— А я поселюсь на ферме, — произнес он вслух. — Малыш, пони и ферма. Ну и ну! Даже не верится.

Он поужинал в полном одиночестве, завернул остатки еды и убрал их в холодильник. Потом отправился на пробежку, а когда вернулся, заметил, что дверь Сары по-прежнему закрыта, но внизу пробивается полоска света. После ужина Майк подсунул под дверь Сары записку, в которой сообщил, что уходит спать, и убеждал ее съесть хоть что-нибудь.

Уже в постели он продолжал прислушиваться, но из коридора не доносилось ни звука. Майку стало неловко: неосторожными расспросами он так разозлил Сару, что она легла спать, не поужинав.

После пробежки он забрал из машины несколько папок с документами, полученными от капитана, и засиделся до полуночи, читая их. Перед приездом сюда он бегло пролистал бумаги, но прочитать подробные отчеты не успел.

Ему еще ни разу не приходилось сотрудничать с отделом по борьбе с экономическими преступлениями, и теперь, читая о преступной деятельности семейки Вандло, он невольно увлекся. Стивен предпочитал заурядные методы — обольщение и грабеж, — а Митци демонстрировала богатую фантазию. Судя по всему, она была хитра и ни в грош не ставила человеческую жизнь.

Несколько лет назад Митци жила на севере штата Нью-Джерси и ездила на работу в Нью-Йорк, где обводила вокруг пальца богатых женщин. В ее крохотный кабинете центре Манхэттена жертвы заманивала вывеска «Экстрасенс». Женщины, пережившие травму, убитые горем, увидевшие, как их жизнь превращается в хаос, бросались к ней, надеясь узнать, как избавиться от проблем. Митци выбирала только тех, которые настолько отчаялись, что были готовы платить любые деньги, лишь бы в их жизни черная полоса сменилась светлой.

Кодекс Митци совершенствовался на протяжении жизни нескольких поколений и состоял из трех пунктов: доверие, вера в духовную работу и контроль. Сначала она несколько месяцев завоевывала доверие женщин. Митци прекрасно разбиралась в языке тела и уже через несколько минут после знакомства с человеком могла с уверенностью определить, чего он хочет. Она выслушивала клиенток, как никогда и никто прежде их не слушал. Не только слушала, но и запоминала каждое слово. Она демонстрировала полное понимание, вставала на защиту женщин, всегда была на их стороне. О такой подруге, как Митци, можно было только мечтать.

Убедившись, что жертва ей всецело доверяет, Митци заставляла ее уверовать в эффективность «работы», а также в то, что лишь она, Митци, — единственный посредник между жертвой и духами. Или ангелами, или Богом — смотря что больше нравилось клиентке. Всей душой веря, что она действует на благо и по наставлению высшей силы, жертва словно обретала второе дыхание: ей казалось, что теперь ее жизнь наконец исполнена смысла.

Добившись от жертвы слепой веры, Митци принималась за работу: не только прибирала жертву к рукам, контролируя каждый ее шаг, но и обеспечивала ее полную изоляцию, необходимую для того, чтобы провернуть главную аферу. Осунувшаяся, с красными глазами, Митци встречала жертву и объясняла, что всю ночь «работала», и ей открылась ужасная истина. К тому времени Митци уже знала, чего особенно боится ее клиентка, и пользовалась этими знаниями ради собственной выгоды. К примеру, если женщина боялась бывшего мужа, Митци сообщала, что он сговорился с ее подругами, и теперь они строят планы мести. Это был самый надежный способ окончательно рассорить жертву с близкими ей людьми.

В чем Митци никогда не отказывала клиенткам, так это в надежде. Она обещала им любовь, детей, богатство — все, о чем они мечтали, и перепуганные женщины цеплялись за нее, как за спасательный круг. Надежда заменяла им все, благодаря ей они жили и дышали. А Митци ловко убеждала их, что лишь она способна исполнить их мечту — конечно, в обмен на кругленькую сумму, иначе ей просто не хватит высшей энергии для такой сложной задачи. Но затраты должны были окупиться: ведь Митци клялась, что после завершения «работы» все деньги до последнего гроша вернутся к прежней хозяйке.

Как в любых односторонних отношениях, рано или поздно наступал момент, когда все хорошее заканчивалось. Исчезала внимательная слушательница, улетучивалось ощущение прочной дружбы двух людей, преданных общему делу. В отчаянии жертва, стремящаяся вернуть недавнее прошлое, соглашалась платить вновь и вновь. К тому времени у нее не оставалось друзей, кроме Митци, и жертва прилагала все старания, лишь бы угодить ей.

Но деньги жертвы наконец иссякали, и в этот момент Митци мгновенно и резко прекращала все отношения с ней. Телефон Митци внезапно оказывался отключенным, ее кабинет — пустым. Если обезумевшая жертва ухитрялась разыскать Митци, иногда после долгих месяцев лихорадочных поисков, все ее мольбы наталкивались на непробиваемую холодность бывшей «подруги». Плачущая и растерянная жертва просила вернуть ей деньги, как было обещано. И вот тут-то Митци объясняла, что все они до последнего гроша исчезли, были потрачены на тяжелую «работу». После чего Митци без тени сочувствия вешала трубку.