Карма (ЛП) - Найт К. А.

— А ей кучу врагов, — бормочу я. — Если они думают, что она с нами, то пойдут и на неё тоже.

— Уже пошли. Хозяин того дома, мистер Мерчант, годами пытался сделать ход против нас, хотел нашу землю на юге. Похоже, он решил, что может добраться до нас через неё. Он ошибся и превратился в пережаренную ветчину.

Я морщусь от этого сравнения, делая мысленную пометку какое-то время не есть ветчину.

— Мы должны сказать Кейну, а потом поговорить с ней. Она может разозлиться, если они решат, что она с нами, а нам не нужно, чтобы она тоже обернулась против нас. Мы не можем воевать на каждом фронте.

— Нам просто надо принять её в семью, раз все думают, что она с нами. Она горячая и достаточно сумасшедшая, чтобы быть одной из нас, — говорит Зейн, устраиваясь ещё удобнее, и его халат задирается так, что его голая задница оказывается на моём египетском хлопке.

— Ты правда думаешь, она разозлится? — спрашивает он буднично.

— Если бы на тебя полезли из-за кого-то, кого ты едва знаешь, разве ты бы не взбесился? Хуже того, разве ты бы их не возненавидел? Мы не можем позволить себе сделать из неё врага. Нам нужно выправить ситуацию и прояснить всё. Подождём, что скажет Кейн, но попробуем назначить встречу снова, на этот раз официальную, чтобы ни у кого не возникало идей.

— И чтобы она нас не убила, — услужливо добавляет он. — Хотя не думаю, что место её остановит. Она в одиночку уложила всех тех мужиков. Вот это женщина.

Он мечтательно вздыхает, а меня передёргивает, когда я вижу, как у него встаёт.

— Я боюсь за твою психику.

— Я тоже. Я её давно потерял, — он ухмыляется.

С тяжёлым вздохом я окидываю брата взглядом и искренне не понимаю, как мы вообще родственники.

— Убери свою голую задницу с моего покрывала.

С злодейским видом он скидывает остатки халата и перекатывается по моей кровати, по пути заворачиваясь в моё одеяло.

Рыча, я достаю телефон и звоню вниз.

— Да, мисс Хедж, пожалуйста, сожгите мою кровать, когда задница моего брата из неё вылезет.

Зейн смеётся, когда я сбрасываю вызов.

— Куда ты идёшь?

— На встречу. Не забудь про суд сегодня днём. Увидимся вечером.

Я выхожу, крадучись, и качаю головой, когда слышу, как он устраивается поудобнее.

Он такой идиот.

Я был идиотом, и теперь это может стоить мне жизни.

Надо было взять с собой больше охраны. Я знал, что что-то не так. Я почти благодарен, что Доджа не было со мной, чтобы его тоже не убили, как остальных, которых положили средь бела дня. Подземный паркинг под отелем, где у меня должна была быть встреча, был пустой, пока не перестал быть таковым. Вспышки выстрелов озарили пространство, и воздух прорезали крики, когда мои охранники бросились ко мне, пытаясь утащить меня в безопасное место.

Они отдали жизни, прикрывая меня своими телами.

Мне удалось убить нескольких нападавших, но их было слишком много: они лились потоком из чёрных внедорожников, перекрывая нашу машину, и я мало что мог сделать. Последнее, что я помню, это как я рванул обратно к нашей машине, а потом её поглотил взрыв огня, меня отбросило назад. Я тяжело ударился о землю, почувствовал вкус крови, а потом… ничего.

Пока я не очнулся здесь.

Должно быть, я где-то под землёй, потому что воздух затхлый и чуть влажный. Комната маленькая, скорее камера, чем что-либо ещё. На двери нет решёток, но сама дверь из толстого металла. Здесь грязный матрас, на котором я очнулся и сразу скатился с него, а теперь я сижу, прижавшись спиной к задней стене, с подтянутыми коленями, положив на них руки. Цепи звякают при каждом движении, ошейник, который на мне, соединён с кандалами на запястьях и прикручен к стене. Я дёргал их, пока не стёр запястья в кровь, но моей силы недостаточно против этих оков. Нужен ключ, иначе я отсюда не выберусь.

Комната размером примерно с мою ванную, и я не знаю, где я и кто меня взял. Это может быть кто угодно из наших многочисленных врагов. Список, в конце концов, длинный, но те, кто достаточно смел и достаточно связан, чтобы провернуть такое, сужают круг подозреваемых.

Имея только время, я перебираю эти имена, пытаясь понять почему. Знание – это сила, особенно в такой ситуации. Я выберусь отсюда, обязан, но пока мне нужно быть достаточно сильным, чтобы выдержать то, что они со мной сделают.

К тому моменту, как я слышу шум у двери, я сузил круг до четырёх возможных семей и почти с нетерпением готов встретиться с ними, когда дверь открывается. Внутрь заходят пятеро здоровенных мужчин, очевидно охрана или работники. Они покрыты татуировками и одеты в смесь уличной одежды.

Это исключает Гранта, потому что его люди носят исключительно костюмы, а люди Полли обычно носят блёстки, значит остаются двое. Это может быть кто угодно из них. Я отказываюсь спрашивать, потому что не покажу ни капли слабости.

Я откидываюсь к стене, с нахальной ухмылкой на губах, и смотрю на них так, будто они вошли в моё королевство.

Это не первый раз, когда меня берут в плен и пытают, и не последний, но одно случается всегда.

Все, кто меня трогает, умирают.

Идиоты.

К этому моменту Зейн и Неро уже будут знать, что меня забрали, и наши люди восстановят, что произошло, и найдут меня. В этом городе нет такого места, где меня можно спрятать так, чтобы меня не нашли. Это лишь вопрос времени, и мне нужно продержаться в живых это время.

Тот, что слева, хрустит костяшками. Квадратное, угрожающее лицо, татуировки покрывают каждый сантиметр открытой кожи, волосы уложены ярким ирокезом. В его взгляде безумие, но я всегда замечал: те, кто так старается выглядеть страшным, обычно не те, кого стоит бояться.

Самые страшные это те, кто в овечьей шкуре. Я знаю это по опыту.

Я выгляжу как обычный бизнесмен, но у меня на руках столько крови, что они уже никогда не станут чистыми.

Тот, что справа, весь в чёрном, слишком спокоен. Вот за ним и надо следить. Двое остальных низкоуровневые громилы, одни мышцы, мозгов ноль. Их используют для пыток и охраны. В любой организации такие есть. Они заменяемые, но необходимые.

— Дайте угадаю, — тяну я, разглядывая четверых охранников, — вы здесь не на чаепитие.

Они молчат, и я поднимаюсь на ноги, запрокидывая голову.

— Ну что, начнём?

Что бы вам ни говорили о пытках, всегда наступает момент, когда любой мужчина или женщина сломается, будь то от физической боли, душевной агонии или внешних факторов. Я знаю, что этот момент придёт, поэтому мне нужно продержаться как можно дольше, чтобы дать братьям время найти меня. К тому же есть причина, по которой я глава семьи.

Моей рубашки давно нет, и старые раны обнажены, а они с особой тщательностью снова вскрывают их. Я был прав. Молчаливый человек в чёрном и есть настоящий волк, особенно когда он раскаляет кочергу и раз за разом вдавливает её мне в спину. Я сдерживаю вой боли, отказываясь издать хоть звук.

Когда они распарывают мне спину, они отходят к своему столу с инструментами, споря, какой выбрать следующим. Я смотрю, как Ирокез подхватывает кнут и наматывает его, а раздвоенный язык выскальзывает изо рта и мерзко скользит по губам. Да, психопатскую повадку он отыгрывает на все сто, это точно.

— Прелесть, — шучу я.

Его кулак, обмотанный кнутом, врезается мне в лицо, и, отступив, он рычит:

— Заткнись.

Плюнув кровью на его начищенные ботинки, я ухмыляюсь ему снизу вверх.

— Не хочу учить тебя работе, но пытки эффективнее, когда сначала говоришь жертве, чего ты хочешь.

— Нам не нужно тебе говорить⁠…

— Ой, извини, — перебиваю я Ирокеза. — Я обращался к твоему боссу, а не к тебе.

Я смотрю на молчаливого. Всё ещё выбираю между двумя семьями, и чем больше я узнаю̀, тем лучше. Меня забрали не просто так. Обычно, когда меня берут, им нужны деньги или земля, блядь, месть тоже возможна.