Эрика Леонард Джеймс - На пятьдесят оттенков светлее

— Я прощен?

— А я?

Я чувствую, что он улыбается.

— Да, — отвечает он. — Ты тоже.

Мы стоим держась друг за друга, моя обида забыта. Он хорошо пахнет, будь он подростком или нет. Как я могу сопротивляться ему?

— Голодная? — спрашивает он чуть погодя.

Я закрыла глаза и положила голову ему на грудь.

— Да. Умираю от голода. От всей этой… э… активности, разыгрался аппетит. Но я не одета для обеда. Я уверена, что мои спортивные штаны и рубашка не одобряются в ресторане.

— Ты выглядишь прекрасно для меня, Анастейша. Кроме того, это лодка — наша, в течение недели. Мы можем одеваться, как нам нравится. Думаю, это как длинное платье во вторник на Лазурном Берегу. Во всяком случае, я думал, что мы будем есть на палубе.

— Да, мне бы хотелось этого.

Он целует меня — искренний «прости-меня» поцелуй — затем мы идем рука об руку по направлению к носу, где нас ждет суп гаспаччо…

Стюард подает нам крем-брюле и незаметно уходит.

— Почему ты всегда заплетаешь мои волосы? — спрашиваю я у Кристиана из любопытства. Мы сидим рядом друг с другом за столом и мои голени обвиты вокруг его. Он замер, его глаза расширились и встревожились.

— Я не хочу, чтобы твои волосы запутались в чем-либо, — спокойно говорит он, и на мгновение, погружается в свои мысли.

— Привычка, я думаю, — размышляет он. Вдруг он нахмурился, и его глаза округлились, зрачки тревожно расширились.

Черт! Что он вспомнил? Это нечто болезненное — некоторые ранние, детские воспоминания, я думаю. Я не хочу напоминать ему что-либо.

Наклонившись, я приложила указательный палец к его губам.

— Нет, это не имеет значения, мне не нужно знать… Мне было просто любопытно. — Я улыбаюсь ему теплой, ободряющей улыбкой.

Его взгляд насторожен, но через мгновение он заметно расслабляется, с облегчением. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его в уголок рта.

— Я люблю тебя, — шепчу я, и он улыбается своей сердечной, болезненно-застенчивой улыбкой, и я плавлюсь. — Я всегда буду любить тебя, Кристиан.

— И я тебя, — говорит он тихо.

— Несмотря на мое непослушание? — Поднимаю я бровь.

— Из-за твоего непослушания, Анастейша. — Ухмыляется он.

Я ломаю ложкой корку жженого сахара в моем десерте и трясу головой. Я никогда не пойму этого человека?

«Хм, — этот крем-брюле очень вкусный».

После того, как стюард унес наши десертные тарелки, Кристиан тянется к бутылке шампанского и наполняет мой стакан.

Я проверяю, что мы одни, и спрашиваю: — Что это за «не-ходи-в-ванную», дело?

— Ты действительно хочешь знать? — Он чуть улыбается, его глаза блестят сладострастным огнем.

— Так что? — Я смотрю на него сквозь ресницы, пока делаю глоток вина.

— Чем более полный твой мочевой пузырь, тем сильнее твой оргазм, Ана.

Я краснею.

— Ох, Понятно.

Святые угодники, это объясняет многое.

Он ухмыляется, глядя слишком понимающе. Неужели я всегда буду на фут позади Мистера Секс-эксперта?

— Да. Хорошо… — Я отчаянно ищу другую тему, для смены разговора.

Он сжалился надо мной.

— Как ты хочешь провести остаток вечера? — Он наклоняет голову набок и ухмыляется мне.

— Все, что ты хочешь, Кристиан.

Проверьте свою теорию на практике еще раз? Я пожала плечами.

— Я знаю, что я хочу сделать, — мурлычет он. Схватив свой бокал вина, он поднимается и протягивает мне руку.

— Пошли.

Я беру его руку, и он ведет меня в главный салон…

Его айпод в «speaker dock»[5] на комоде. Он включил его и выбрал песню.

— Потанцуй со мной. — Он тянет меня в свои объятия.

— Если вы настаиваете.

— Я настаиваю, миссис Грей.

Начинается изящная, непритязательная мелодия.

Это латинские ритмы? Кристиан смотрит с ухмылкой и начинает двигаться, подхватывает меня за ноги, кружа по кругу. Напевает мужчина с голосом, как теплая растаявшая карамель. Эту песню я знаю, но не могу определить. Кристиан опускает меня низко и я взвизгиваю от удивления и хихикаю. Он улыбается, его глаза смеются. Затем он обхватывает меня и раскручивает под своей рукой.

— Ты так хорошо танцуешь, — говорю я.

— Как будто я умею танцевать. — Он улыбнулся мне улыбкой сфинкса не произнося ни слова, и я подумала: это, потому что он думает о ней, миссис Робинсон, — женщина, которая учила его, как танцевать — и как трахаться. Она не приходила мне в голову, все это время. Кристиан не упоминал о ней, начиная с его дня рождения, и, насколько я знаю, их деловые отношения прекратились. Хоть и с большой неохотой, мне приходится признать — она была неким учителем.

Он опускает меня низко еще раз и мягко целует в губы.

— «Мне будет не хватать твоей любви», — бормочу я, повторяя слова песни.

— Мне, более чем, не хватает твоей любви, — произносит он и раскручивает меня еще раз.

Затем он тихо напевает слова мне на ухо, заставляя меня падать в обморок.

Трек заканчивается, и Кристиан смотрит на меня; его глаза, темные и светящиеся, веселость исчезла, и у меня вдруг перехватывает дыхание.

— Пойдем со мной в постель? — шепчет он, и это проникновенная мольба, которая цепляет мое сердце.

Кристиан, ты получил меня, когда я сказала «да», две с половиной недели назад. Но я знаю, что это его способ извиниться и убедиться, что между нами все хорошо после нашей размолвки…

Когда я просыпаюсь, солнце светит сквозь иллюминаторы и вода отражает мерцающие узоры на потолок кабины.

Кристиана нигде не видно. Я потягиваюсь и улыбаюсь.

Ммм… Я получаю наказания траханьем и последующую подпитку сексом в любой день.

Я поражаюсь тому, что могу лечь в постель с двумя разными мужчинами — агрессивным Кристианом и милым «позвольте-мне-сделать-это-для-вас-любым-способом» Кристианом. Мне сложно решить который мне нравится больше.

Я поднимаюсь и направляюсь в ванную. Открыв дверь, я нашла внутри бреющегося Кристиана, обнаженного, если не считать полотенца, обмотанного вокруг талии. Он поворачивается и лучезарно улыбается. Я не очень-то расстроилась, что перебила его. Я заметила, что Кристиан никогда не станет запирать дверь, если он один в комнате — причина здравомыслящая и… остановимся на этом.

— Доброе утро, миссис Грей, — говорит он излучая хорошее настроение.

— И тебе доброе утро. — Ухмыльнулась я в ответ, наблюдая как он бреется. Я люблю наблюдать, как он бреется.

Он вытягивает подбородок и бреет под ним, делая это длинными осознанными движениями и я ловлю себя на мысли, что я повторяю за ним его движения. Закусываю свою верхнюю губу, так же, как делает он когда бреется, чтоб не порезаться под носом.