Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн

— Ладно. Ты права. Более или менее.

Меня захлестнула белая, раскалённая ярость. Такая чистая, что от неё самой становилось страшно.

На мгновение я забыла всё. Где нахожусь. Кто стоит рядом. Моё прошлое с Блейком. Его предательство. Моё горе.

Всё исчезло.

В голове остался только он.

Виктор.

Самодовольный, больной высокородный ублюдок, который преследовал меня в кошмарах почти с самого моего появления здесь. Мужчина, который манипулировал мной, манипулировал Блейком, использовал нас обоих.

И теперь то, что он сделал с Блейком…

Та боль, которую он ему причинил…

Я уже двинулась вперёд, когда чьи-то руки схватили меня за плечи.

— Отпусти меня.

Я попыталась вырваться.

— Нет, Пендрагон. Не отпущу, пока ты не скажешь, куда собралась.

Я подняла глаза и встретилась с его единственным здоровым глазом.

— Я собираюсь его, блядь, убить.

Если я рассчитывала увидеть на лице Блейка радость, то ошиблась. Он выглядел потрясённым.

— Нет. Ты не можешь.

— Почему?

— Потому что нельзя угрожать Виктору и надеяться после этого просто уйти.

— И что? Думаешь, я боюсь? Я не боюсь твоего чёртова дяди, Блейк. Всё это должно было случиться уже давно.

Я слышала собственный голос и понимала, что звучала как самоуверенная, заносчивая идиотка. Где вообще моя сила? У меня больше не было дракона.

Но я не хотела думать о том, насколько сильно ошибаюсь. Я хотела сохранить эту ярость. Подкармливать её. Она была приятной.

А ещё приятнее будет причинить боль мужчине, который посмел сделать это с…

— Нет, — перебил мои мысли Блейк. — Я знаю, что ты не боишься. Хотя Кровавой Деве известно, как мне хотелось бы, чтобы ты боялась.

Он отпустил мои плечи и глубоко вдохнул, но остался стоять передо мной, закрывая дорогу.

Я подумала обойти его, но слишком хорошо знала, насколько быстрым он может быть, когда захочет.

— Ты не боишься, хорошо? Я не это говорю.

Он вздохнул.

— Это я боюсь.

— Ты?

Я уставилась на него.

— Почему?

— Я боюсь за тебя. Боюсь за всех, кто мне дорог. Виктор…

Его голос стал хриплым.

— Виктор причинял боль каждому, кого когда-либо знал. Я…

Он замолчал, и моё сердце гулко ударило о рёбра.

Челюсть Блейка напряглась.

— Он использует тебя против меня. Ты не победишь. И где-то глубоко внутри сама знаешь, что я прав.

Мир будто накренился. Вон уже потащил Тео дальше по коридору. Теперь они что-то кричали нам, но я почти не слышала.

Блейк тихо рассмеялся. В его смехе звучала горечь.

— Хочешь знать, почему я на самом деле боюсь Виктора? Потому что точно знаю, насколько далеко он готов зайти. Раньше я думал, что справлюсь. Думал, что смогу выдержать всё, что он на меня обрушит, и мне будет плевать. Но…

Он замолчал.

Я ничего не сказала. Я уже почти наверняка знала, что он собирался произнести.

Блейк прочистил горло.

— Я пытался. Правда пытался. Я, блядь, действительно пытался. Но посмотри на меня, Пендрагон. Посмотри как следует.

— Блейк…

Я моргнула, стараясь не дать влаге в уголках глаз выдать меня.

— Он с удовольствием сломает тебя. Просто чтобы увидеть, как я развалюсь. А я не…

Он оборвал себя и провёл руками по волосам.

— Я не могу этого допустить. Я знаю, что ты мне ничего не должна. Но, пожалуйста, просто…

На мгновение повисла полная тишина.

— Ладно, — наконец сказала я. — Пойдём на собрание.

Он хрипло рассмеялся.

— Точно. Собрание. Ничто не сравнится с собранием на улице посреди зимы.

Мы пошли достаточно быстро, чтобы видеть впереди Тео и Вона, но недостаточно быстро, чтобы полностью их догнать. Пространство между мной и Блейком пульсировало и ныло, словно живое сердце.

— Я с ним разберусь, не переживай, — тихо сказал Блейк. — Больше всего на свете я хочу именно этого.

Я заметила, как он украдкой взглянул на меня.

— Ну что, тебе стало лучше? После того как ты врезала мне по лицу?

Он попытался вложить в голос немного лёгкости.

— Не могу отрицать, что это было приятно. Ещё лучше было бы, если бы ты пустил кровь.

Он усмехнулся.

— Мне уже не раз ломали нос, как ты, наверное, можешь догадаться. Видимо, ты просто недостаточно сильно ударила.

Я нахмурилась и сделала вид, будто собираюсь ударить его снова.

Блейк рассмеялся и увернулся.

— В любом случае, Дракхарроу сделаны из крепкого материала. Во всём есть свои плюсы и минусы.

Он ненадолго замолчал.

— Но я рад. Правда рад, что тебе стало легче. Я говорил серьёзно. Я это заслужил.

Впереди Тео и Вон уже дошли до огромных двойных дверей, ведущих во двор академии. Оттуда лился свет. Я видела огромную толпу студентов, собравшихся снаружи.

Мы с Блейком остановились на пороге.

Что-то между нами изменилось.

Какая-то нить, прежде оборванная и изодранная, снова оказалась у нас в руках.

Я не знала, начинаем ли мы всё сначала.

Но я знала, что он не хочет быть моим врагом.

И боги знали, я больше не могла позволить себе отталкивать всех от себя. Не после того, как потеряла Никсариса. Не после того, как уже потеряла Флоренс.

Мы вышли во двор бок о бок. Отдельно, но вместе.

Между нами всё ещё оставалось слишком много невысказанного. Слишком многое было разрушено.

Но когда я взглянула на Блейка, на шрамы, изуродованный глаз, рваные края обожжённой кожи, на всё то, что могло бы оттолкнуть другого человека, я не почувствовала отвращения.

Ни капли.

Его лицо почему-то казалось мне ещё красивее. Более мрачным. Более измученным. Определённо более опасным.

И гораздо более…

Настоящим.

Мне захотелось прикоснуться к нему. Просто чтобы напомнить себе: я могу это сделать. Если захочу, он…

Ну.

Я не произнесу это слово.

Я уже сказала его Никсарису.

Богам известно, я практически выкрикнула его во Дворе Дракона той ночью, перед целой толпой.

Но самой себе я его не скажу.

Не могу.

Мы вышли под бледный зимний свет, и первым, что я увидела, была голова директора Кима на колу.

Я резко остановилась, и дыхание застряло в горле. Блейк тут же схватил меня за руку и потянул вперёд. Сделал это настолько незаметно, что большинство присутствующих наверняка даже не поняли, что он меня оттащил.

Я последовала за ним, отставая всего на полшага, но продолжала смотреть на разлагающуюся голову.

Её насадили на высокий чёрный железный кол прямо посреди заснеженного двора. Кожа Кима стала серо-синей. Рот безвольно приоткрылся. Одно веко застыло закрытым.

Он выглядел так, словно…

Словно его застали врасплох.

Студенты собирались по всему двору небольшими, напряжёнными группками. Некоторые таращились