Без права на побег - Елена Леонтович

В комнате повисла лёгкая, почти торжественная пауза. Лита и Северус переглянулись: имя возвращало женщине её прошлое, делало её вновь собой. И, возможно, именно с этого начиналась новая глава её жизни.

Мэйлин повисла на шее гостя, едва он переступил порог гостиной. Радостный вскрик сорвался с её губ — тонкий, как у ребёнка, — и в следующее мгновение она уже тонула в крепких объятиях мужа.

Криденс Бербоун оказался высоким, статным мужчиной лет сорока с небольшим. Густые чёрные волосы, лишь тронутые серебром у висков, подчёркивали строгие черты лица. В уголках угольно-чёрных глаз пролегли тонкие морщинки, но от этого взгляд его не терял силы — наоборот, становился теплее, осмысленнее. Он с улыбкой гладил жену по спине, словно боялся, что она исчезнет, стоит отпустить.

После бурного, почти беззвучного приветствия — в котором было всё: и радость, и облегчение, и слёзы, — Криденс, наконец, повернулся к хозяевам дома, ставшим свидетелями их долгожданной встречи.

— Мистер и миссис Снейп, — произнёс он, голос мужчины был глубоким и немного хриплым, — наша семья перед вами в неоплатном долгу. Я помогу вам всем, чем смогу. Но здесь, — он огляделся, — несмотря на ваши таланты и защитные чары, место небезопасное. А я не могу долго находиться на острове — это риск для нас обоих. Можем ли мы продолжить разговор в более надёжном месте?

Лита с Северусом переглянулись. Решение было очевидным, и муж ответил спокойно:

— Есть одно место. Мы только начали его оборудовать. Там пока лишь палатка с расширением и развалины старых домов.

— Если там отдельный пространственный карман, этого достаточно, — кивнул Бербоун.

— Там почти полностью сформированная складка, — уточнил Северус.

— Превосходно, — удовлетворённо заметил гость.

Снейп поднялся на второй этаж и вскоре вернулся, держа в руке небольшой зачарованный порт-ключ.

— Только, сэр, — произнёс он с подчёркнутой вежливостью, — прошу понять правильно: это наше убежище. Поэтому я вынужден попросить вас и миссис Бербоун дать клятвы о неразглашении.

— Разумеется, юноша, — Криденс слегка склонил голову, и в его тоне слышалось уважение. — Это справедливо.

Он и Мэйлин поочерёдно произнесли формулы клятвы — воздух в комнате едва заметно дрогнул, словно признавая договор заключённым.

Порт-ключ вспыхнул мягким светом, и мгновение спустя все четверо оказались на зелёном лугу, где под лёгким ветерком покачивались васильки и колокольчики. В стороне стоял аккуратный шатёр — палатка с чарами расширения Снейпов, недавно поставленная среди руин старинных каменных коттеджей.

Воздух здесь был свежим, пропитанным запахом трав и влажного камня. Небо затянули розоватые облака заката.

— Замечательная работа! — восхитился Бербоун, оглядываясь с видимым интересом. — Это вы, мистер Снейп, создавали каркас и чары? Прекрасно, просто прекрасно.

Он опустился на одно колено, провёл ладонью по траве и кивнул, будто подтверждая собственные догадки.

— С вашего позволения, я доработаю защиту. Сделаю это место абсолютно неприступным. Кстати, — он улыбнулся, — я мастер рун и арифмантики. Мои исследования в области портальной магии известны на Ближнем Востоке. Несколько стационарных порталов, построенных по моим проектам, стоят в магической Порте и Иерусалиме. Так что, пользуйтесь моментом.

Пока мужчины обсуждали технические детали, Лита с Мэйлин при помощи домовушки накрыли стол под навесом у палатки. Домовушка сновала туда-сюда, напевая себе под нос, и вскоре в воздухе витали запахи жареной птицы, свежеиспечённого хлеба и травяного отвара.

Когда все уселись, за столом воцарилась уютная, почти домашняя атмосфера. Миссис Снейп рассказывала о том, как она обнаружила на заднем дворе проклятого анимага и, не раздумывая, стала оказывать помощь.

— И сильно удивилась, — призналась она с лёгкой улыбкой, — когда позже, уже в библиотеке Мунго, прочитала о маледиктусах. Хорошо, что раньше я этого не знала — иначе бы, наверное, испугалась.

Северус тихо усмехнулся, а Бербоун взглянул на жену — и в его глазах было безмерное облегчение: всё позади.

Над поляной медленно опускались сумерки. Мир вокруг будто затаил дыхание, позволяя им всем хоть немного отдохнуть после испытаний и поверить, что впереди действительно может быть мирное завтра.

Разговор постепенно перетёк в более доверительное русло. Напряжение первых минут встречи давно рассеялось, и мистер Бербоун — теперь уже спокойный, собранный, но с какой-то едва уловимой грустью в голосе — стал рассказывать о себе.

Чем дольше он говорил, тем больше Лита и Северус поражались: за сухими фразами скрывалась невероятная история, достойная отдельной книги.

— При рождении, — начал он после короткой паузы, — меня назвали Аурелиус Дамблдор. Да, — Криденс чуть улыбнулся, заметив, как Северус вскинул брови, — я сын Аберфорта и юной Рэйчел, племянницы аптекаря Шайверетча.

Он сделал глоток воды, будто собираясь с силами.

— Девушка была единственной из своей еврейской общины, кому довелось учиться в Хогвартсе в самом начале этого столетия. Судьба распорядилась так, что она забеременела от Аберфорта. Как именно она сумела родить ребёнка и убедить Лестрейнджей вывезти детей — бастардов в Америку — я уже не узнаю. Все Лестрейнджи, участвовавшие в тех событиях, давно мертвы. А моя мать не сочла нужным рассказывать об этом.

Он говорил спокойно, без тени пафоса, но в тоне звучало усталое примирение с прошлым.

— В Штатах меня отдали на усыновление некой миссис Бербоун, — продолжил он. — Женщине глубоко религиозной, искренне верящей, что магия есть проявление дьявола. Её фанатичная забота и постоянное подавление моих способностей сделали своё дело. Так, я начал превращаться в обскура.

Он замолчал, внимательно глядя на собеседников.

Лита, не удержавшись, хотела было вставить вопрос, но Северус мягко коснулся её плеча — мол, подожди. И Бербоун продолжил:

— Вы знаете, что такое обскур, мистер Снейп?

— По этому поводу существует множество теорий, — ответил Северус сдержанно. — Никто до конца не понимает, почему один ребёнок в условиях подавления магии становится обскуром, а другой нет. Я читал труды колдомедиков, но однозначного объяснения не нашёл.

Криденс кивнул.

— Верно. Единственный, кто хоть немного приблизился к пониманию природы обскура, был американец Джосайя Лазар. Он заметил любопытную закономерность: почти все случаи возникновения обскуров происходили у детей, живших близ океана. Он сделал вывод, что влияние водной стихии усиливало внутренний конфликт и разрушение магического ядра.

Он сделал паузу, глядя куда-то вдаль, за стенки палатки, будто снова видел Нью-Йорк, рушащийся под ударом неуправляемой силы.

— Но я знаю одно, — тихо добавил он, — никакого разрушения не происходит и обратимость возможна. Я живое доказательство. Когда-то я разрушил половину Нью-Йорка… и сумел собрать себя заново.

На лице Криденса появилась едва заметная, почти мальчишеская улыбка. Он развёл руки в стороны, словно показывая: вот он, целый, живой, настоящий.

— Всё это я изучал не