Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс
Он качает головой, и уголок его губ приподнимается в маленькой недоверчивой улыбке.
— Ты серьезно? Я одержим тобой с того самого момента, как ты вошла в мой дом.
Глаза наполняются слезами от облегчения.
— Серьезные обязательства пугают людей.
— Не меня, — говорит он.
Большим пальцем он стирает слезу, скатившуюся с моих ресниц.
— Для меня ты — все.
— То есть я зря устроила драму, — говорю я со смехом.
— В общем, да.
— Моя вина.
— Я мог лучше подобрать слова.
— Если подумать, ты очень давно не был настоящим мальчиком. Тебе только предстоит заново научиться общаться с людьми.
Тристан смеется, наклоняется ко мне и целует. Я вдыхаю его запах, аромат его кожи, ощущаю мягкую шероховатость бороды на челюсти и слышу звук, который он издает где-то в глубине горла, целуя меня.
— Все, дети. Разойдитесь. Мы пытаемся сосредоточиться, — говорит Китти.
Я слышу смешок Микки.
Мы отстраняемся друг от друга, и, несмотря ни на что — на заклинание, магию, боль в теле и неловкость из-за того, как я отреагировала, — я улыбаюсь Тристану так, будто мне совершенно нечего бояться.
— Наверное, мне стоило дать тебе все объяснить еще прошлой ночью. Мы бы сэкономили кучу нервов.
Тристан пожимает плечами.
— Ты стоишь всех этих хлопот.
Огонь в камине внезапно вспыхивает, становится ярче и жарче и выбрасывает в черный дымоход целый фонтан искр. Это возвращает меня в реальность и напоминает: здесь действительно творится магия.
Китти и Микки читают по книге заклинаний, лежащей перед ними, а их руки работают над небольшим котлом с тихо булькающим содержимым. Не знаю, что именно они туда добавили, но запах теплый, травянистый.
Внутри меня магия, которая уже давно требует платы, словно откликается на зов, который создают тети. Как огонь в очаге, она вспыхивает. Я чувствую, как она просачивается в каждую частицу моего тела, пытаясь завладеть мной.
И ей это удается.
Я отняла что-то у вселенной, и теперь вселенная хочет получить это обратно. Мне с ней не сравниться. Энергия внутри и вокруг меня не похожа ни на что из того, что я когда-либо чувствовала. Может быть, именно так чувствуешь себя, когда тонешь в ледяной воде. Может быть, вот что значит стать молнией.
— Деми? — зовет меня Тристан, и его голос звучит так далеко, хотя я знаю, что он прямо передо мной, а моя рука все еще в его руке.
Все вокруг темнеет, приглушается, словно я смотрю на происходящее сквозь плотную занавесь. Что бы это ни было… Все происходит слишком быстро. Что-то не так.
— Что с ней происходит?! — слышу я голос Тристана, но он доносится откуда-то издалека.
Почему он звучит так издалека?
Почему я больше не чувствую тепла его кожи?
— Заклинание не работает, — говорит Китти.
О нет.
Я не готова.
Я…
44

Тристан
Деми падает, и мой мир рушится.
— Не отпускай ее руку, Тристан, — говорит Китти.
Как будто я могу. Как будто я когда-нибудь смогу ее отпустить.
Когда Деми начинает падать, я притягиваю ее к себе и разворачиваю так, чтобы она оказалась у меня на руках, словно в колыбели. Наши связанные руки лежат у нее на животе. Я смотрю на красивое лицо моей девочки, и меня накрывает волной паники. Она слишком бледная. Слишком неподвижная.
— Исправьте это, — умоляю я ее тетушек. — Помогите ей.
У меня на руках она мерцает, ее тело то становится теплым и осязаемым, то снова превращается в сгусток энергии и тумана. Я думаю о том, не так ли выглядел я, когда был призраком, и от этой мысли внутри все переворачивается.
Она не может стать призраком. Я должен провести с ней десятилетия, любить ее, прикасаться к ней, жить с ней. Она не может отдать себя вместо меня. Я не переживу ее исчезновения.
— Что мне делать? Что я могу сделать? — спрашиваю я.
— Ничего, — мягко отвечает Микки.
Я не решаюсь отвести взгляд от Деми, но краем глаза вижу, как ее тети зажигают новые свечи, перелистывают книгу заклинаний, бросают что-то еще в дымящийся котел.
— Мы будем продолжать, — добавляет Китти.
Ничего не могу сделать? Что значит ничего не могу сделать? Любовь всей моей жизни умирает у меня на руках, то исчезая из этого мира, то возвращаясь в него. Она вообще понимает, что я здесь? Что она не одна?
— Деми, останься со мной, детка, — говорю я, и голос срывается. Я так сильно стискиваю зубы, что, кажется, могу их сломать.
Ее грудь поднимается и опускается в неровном ритме, но она все еще дышит. А пока она дышит, у нас есть шанс. Я сосредотачиваюсь на движении ее груди, устраиваю наши соединенные руки прямо под ребрами, слежу за мягким трепетом ресниц, за каждым ее движением, чтобы напоминать себе: она все еще со мной.
Я пытаюсь заговорить, но эмоции сдавливают голосовые связки, поэтому я прочищаю горло и делаю глубокий вдох. Тревога и страх внутри меня не дают о себе забыть. Они горят и горят.
— Я так много хочу сделать вместе с тобой, так много увидеть вместе с тобой, — говорю я.
— Тристан.
Мое имя вырывается у нее едва слышным выдохом. Она без сознания, но, услышав ее голос, я чувствую робкую надежду. Надежда — опасная вещь для такого человека, как я.
— Я здесь, — говорю я. — Я прямо здесь.
Возможно, мне только кажется, но, думаю, в моих руках она немного расслабляется.
— Блу, — шепчет она.
На какую-то долю секунды я думаю, что могу возненавидеть сестру Деми. Она не ответила ни на один ее звонок или сообщение, бросила ее в тот момент, когда старшая сестра нужна ей больше всего. Как Блу могла так