Когда расцветёт сакура - Виктория Богачева

Поэтому я переоделась в мужскую одежду, которую тайком передал мне Тадааки-сан, с помощью Саюри убрала волосы в гладкий пучок на затылке и выскользнула из своих покоев привычным путем — через сёдзи. Прощаясь со мной, служанка расплакалась. Мне тоже было жаль ее покидать, но взять ее с собой я никак не могла. Оставалось надеяться, что однажды я смогу забрать ее, ведь Саюри стала моим первым другом в этом новом, странном мире и очень сильно мне помогла.

В конюшнях, к моему облегчению, мы не встретили ни души. Тадааки-сан подвел ко мне небольшую и не слишком изящную кобылу.

— Самая смирная, — сказал он, стараясь скрыть оценивающий взгляд, которым меня окинул.

Я разделяла его беспокойство. Я не представляла, как справлюсь с ездой верхом.

Остаток пути до ворот, склонив голову, я смотрела себе под ноги, послушно следуя за Тадааки-саном. Искушение и любопытство оглядеться по сторонам были велики, но я старалась им не поддаваться. Большие, серые булыжники, которыми была вымощена тропинка, постепенно сменились на серый, мелкий гравий. Тадааки-сан шагал уверенно и по-мужски быстро, и я с трудом за ним успевала. Катана непривычно тяготила на поясе, а еще постоянно билась о бедро, и заваливалась на левый бок, заставляя меня искривлять плечи. Хорошо, что мужчина не дал мне сумки с нашей поклажей, ее бы я точно не вынесла.

Мой пульс учащался по мере приближения к воротам. Нам навстречу постоянно попадались самураи, что несли дозор вдоль высокой стены. Тадааики-сан с ними здоровался, а я молча склоняла голову.

Нет, без него я точно не смогла бы выбраться. Просто не прошла бы дальше первой стены и обязательно вызвала бы подозрение у бдительных дозорных.

Факелы освещали нашу дорогу, и было почти также светло, как днем. Из-за них люди отбрасывали на землю длинные, вытянутые тени, и те ровным строем шествовали параллельно с дорогой.

— Далеко ты собрался на ночь глядя, Тадааки-сан?

Мы подошли к первым воротам, и я задержала дыхание. Краем глаза я успела заметить три фигуры, подошедших к нам, и поспешно уткнулась в землю.

— Да еще и не один.

— Да вот, сестра племянника прислала, — мужчина довольно естественно развел руками и, оглянувшись, крепко стиснул мое плечо. — Буду его потихоньку учить. А сейчас хочу показать Камакуру.

— Больно мелковат, — голос, сдобренный неприятным, гниловатым дыханием, раздался прямо у меня над ухом.

Я с трудом не вздрогнула. Я была уверена, что бешеное биение моего сердца слышно далеко вокруг.

— Откормлю, — чуть принужденно хохотнул Тадааки-сан и потянул меня в свою сторону.

Я послушно шагнула, но все тот же голос меня остановил.

— А племянник у тебя что, немой? — уже чуть напряженнее спросил он.

— Хиро, что ты прицепился без повода к уважаемому самураю? Оставь его и мальчишку в покое, и идем, — кто-то попытался его вразумить, но безрезультатно.

— Он почтительный и скромный. Впервые выехал куда-то дальше дома. Привыкает понемногу, — Тадааки-сан старался говорить весело и малость безразлично, но проскальзывающие в словах железные нотки порой его выдавали.

— Ну, поприветствовать нас, как полагается, он же может? — самурай по имени Хиро никак не унимался.

Я почувствовала, как в горле пересохло, и вспотели ладони из-за страха.

— Эй, парень, или ты глухой? — он вроде бы по-дружески пихнул меня кулаком в плечо, но от силы удара я подалась назад и отступила на два шага.

Стражники захохотали.

— И ты собрался делать из него самурая? — судя по голосу, Хиро утирал слезы. — Да его же ветром сдует… Ты подумай, Тадааки-сан! Может, еще не поздно отправить эту девчонку к сестре и найти себе в ученики более достойного юношу!

Пока я внутренне то обливалась потом, то холодела от боязни быть разоблаченной, мой спутник посмеялся натужным, искусственным смехом.

— Хе-хе, — он развел руками. — Ничего не поделаешь. Кровь есть кровь. Но я из него эту дурь безвольную выбью, — и Тадааки-сан под всеобщий хохот сграбастал меня ладонью за шею под затылком и толкнул перед собой. — Пошел, пошел, позорище рода!

Жгучая кровь прилила к щекам, словно я и впрямь была юношей, которым притворялась. Запутавшись в ногах, я уныло поплелась вперед, сопровождаемая раскатами надменного, самодовольного смеха.

— Простите, госпожа, — повинился самурай, как только мы отошли от ворот на значительное расстояние. — Иначе было нельзя.

Я кивнула, борясь со слезами, сдавившими горло. Украдкой погладила кобылу по умной морде, когда та чуть боднула меня лбом в плечо. Жаль, мне совсем нечего было ей дать.

Оставшиеся двое ворот мы прошли гораздо легче, чем самые первые. На меня все еще смотрели с косыми усмешками, но больше уже никто не пытался заговорить. Все общение стражников приходилось на Тадааки-сана, который продолжал мастерски отшучиваться и перебрасываться невинными, ничего не значащими фразами.

Чем больше я за ним наблюдала, тем понятнее становилось, что мужчина идеально подходил для роли, которую исполнял. Шпион клана Минамото.

Мы все дальше и дальше отдалялись от верхнего дворца, и пейзажи становились уже не такими роскошными. Теперь нас окружали скромные, небольшие минка — домики для слуг и самураев. Я видела также множество хозяйственных построек для хранения риса и припасов на зиму.

Солнце медленно всходило прямо напротив нас, постепенно освещая макушку холма и спускаясь все ниже и ниже, пока его самые яркие, первые лучи не начали слепить глаза. Когда мы миновали третьи и самые последние ворота, я смогла, наконец, выдохнуть, а вот Тадааки-сан выглядел озабоченным. Он отвел лошадей от дороги и обернулся через плечо. Задрав голову, он посмотрел на вершину холма. Сквозь густую зелень внизу виднелись лишь два высоких, резных столба и темно-алая створка ворот.

— Нужно спешить, госпожа, — сказал он, подсаживая меня в седло. — Утро уже наступило, ваше исчезновение скоро обнаружат.

— Хорошо, — я стиснула в кулаках поводья, испуганно смотря на расстояние до земли.

В надежном кольце рук Таро, ощущая спиной его твердую грудь, я чувствовала себя верхом гораздо, гораздо увереннее. Вздохнув, я несмело толкнула кобылу коленями, и она послушно потрусила следом за Тадааки-саном. Ножны с катаной по-прежнему мешались при каждом движении и так и норовили за что-нибудь зацепиться. Непривычная мужская одежда из грубой ткани начала натирать кожу.

Утренние улочки Камакуры уже заполонили люди, спешащие по своим заботам и нуждам. На кимоно многих я узнала нашивки дворца сёгуна: они были слугами. Немало повстречалось нам также и самураев, и каждый раз я вздрагивала и застывала