Переиграть судьбу - Лана Лаврова

Эта мысль пришла мне вот буквально только что.

Уж о чём я бы не думала на пороге смерти, но явно не о ее помощи.

В тот раз она спасла меня по личным мотивам. Уверена в этом. Как и в том, что так щедро давать мне шансы на повторы жизни она бы без выгоды для себя не стала.

— Ну знаешь, Лирана, таких слов я точно не заслужила. Пожалуй, я пойду, раз ты решила кидаться обвинениями, забывая всё, что я сделала для тебя.

— Нет. Ты останешься. — Она попыталась слезть с кровати, но я толкнула ее в грудь не дав встать. — Мы с тобой поговорим, Инфидра, и мне плевать, понравится тебе этот разговор или нет.

— Допрос ты имеешь ввиду. На разговор это мало похоже.

Хранительница, хоть и хотела казаться спокойной и безразличной, все же нервничала. Ее тонкие пальцы, унизанные кольцами, судорожно вцепились в тонкое покрывало, оставив на нем следы от острых ногтей.

— Называй как хочешь. — Пожимаю плечами, отходя к окну. За ним вовсю властвует день. Солнечный, ясный и без намека на очередную бурю. Даже не верится. — Ты ведь зачем-то скрыла, сколько раз возвращала меня без видимых на то причин. Потом, словно не зная, что это я, обратилась к Пряхам, обвинила в этом неких сильных врагов. Но ты не могла не знать, кто именно к ним обращался и что просил. — Припоминаю ей ту ложь, на которой мне удалось ее подловить. — И моя смерть… Я уверена в последней казни, но были ли остальные — не помню, и по какой причине. Что скажешь?

Я не отводила взгляда от лица Хранительницы, подмечая каждую эмоцию, отражающуюся на нем. А скрывать их она умела. Тень лёгкой досады мимолётно скользнуло и все тоже отстранено холодное выражение застыло на ее лице.

— Правда хочешь это знать?

— Просто горю желанием. — Протянула с сарказмом ей в ответ.

Ее любимая привычка медлить с ответом начинала бесить. Такими темпами к вечеру только закончим.

— Казнь и правда была только в этот раз, — наконец звучит ее голос, разбивая тишину, — и, думаю, не совсем случайно была выбрана именно Арка Жизни. От тебя хотели избавиться раз и навсегда.

— В этом замешаны Праведные?

По ее глазам понимаю, она поняла, о ком речь.

— Возможно. — Весьма уклончиво, но другого я и не жду от нее. — По крайней мере один из них на ней присутствовал.Все остальные твои смерти были банальны, и, зная, скольким ты успела испортить жизнь, предсказуемы. Первый раз тебя отравили, потом было смертельное падение с лестницы, еще одно падение, но уже с крыши.

И правда банально. Для Праведных так вообще не серьезно.

— Но вот что странно, — она хмурится и перебирает пальцами, отчего его кольца начинают тихо звенеть, — тебя убивали в одну и ту же дату, на пятый день после Лунного Оборота, и казнили тоже. Может конечно совпадение.

— Сама-то веришь в это⁈ — Она закатывает глаза и хмыкает. — Одно хорошо, времени у меня ещё много, чтобы докопаться до правды. А теперь скажи, почему спасала меня?

— Выполняла клятву, которую дала в день твоего рождения. Скажи спасибо своему отцу, когда пойдёшь в следующий раз навещать усопших это он меня вызвал и вынудил ее дать.

— Папа⁈

От удивления меня бросает в холодный пот. Отец и вынудил в моей голове просто не укладывались эти два слова рядом. В моей памяти отец был мягким, тихим и спокойным человеком и по рассказам дяди еще и не конфликтным. А тут вынудил…

И кого? Инфидру, которую в нашем роду, мягко говоря, побаивались и недолюбливали.

— Да-да! Именно он! И не надо делать такое лицо, Лира, твой отец тобой очень дорожил, раз посмел мне угрожать разрывом привязки к роду. А без нее я долго не протяну.

Неужели он что-то знал? Но откуда? Это мало похоже на просто желание отца защитить ребёнка.

Мои мысли прервал блокнот для сообщений лежащий на тумбочке. По его обложке расползлись чернильные полосы оповещающие о новом сообщении.

…Срочно приходи.Ты должна это увидеть…

Сообщение было от Сиры, и, видимо, ей удалось разобраться с дневником отца.

— Похоже наш разговор переносится. — Заглядывая мне через плечо усмехнулась Инфидра. — В следующий раз обходись без кровавых призывов.

Исчезла она с лёгким дуновением ветра, оставив после себя горьковатый запах недосказанности.

С ее уходом я остаюсь наедине со своими мыслями и страхами.

Страхом перед правдой, несущей ещё больше вопросов, чем ответов. И страхом узнать о своих близких довольно неприглядные вещи.

За дверью слышится шорох и тихие голоса горничных. Похоже, они занялись генеральной уборкой перед праздником и скоро доберутся до моей спальни.

Перевожу взгляд на пятна крови на ковре. Они больше не алели, как закатное солнце, сменив цвет на грязно-бурый.

Сбрасываю оцепенение и иду в ванную. Там смачиваю полотенце в тёплой воде, капаю немного мыла и вспениваю. Тру пятна, пока они не становятся едва заметными, почти блеклыми.

К приходу горничных, замерших при виде меня на пороге с ведрами и тряпками, я уже успела переодеться, а ковер подсохнуть.

С собой я захватила фотографии, боясь оставлять их дома, да и стоит уже показать их Сире.

— Опять убегаешь. — Голос дяди тормозит меня у самой двери. — Наэшь сказал, ты ушла с рассветом, вернулась к полудню, и вот опять уносишься из дома. У тебя ничего не случилось?

Смотрит с беспокойством и тревогой.

— Всё в порядке, дядя. Правда. — Подхожу и целую его в щеку. От него пахнет сигарами и цветочными нотками. — Но мне надо бежать, поговорим за ужином, хорошо? Ты сегодня останешься домаа?

— За ужином так за ужином, — улыбается с лёгким вздохом. — Иди уже раз спишишь.

Обнимаю его и выбегаю за порог.

Там не по-зимнему солнечно. Снег еще не превратился в лужи, а был грязно-серой кашей, устилающей тротуары и дорогу. Звонко капали сосульки, сверкая в лучах солнца.

С лиц людей гуляющих по тротуарам не