Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн

Когда профессор Алленвейл отпустила нас, она вручила мне проверенное эссе: я получила «Отлично». Более того, балл оказался максимальным, без единой срезки. Я выплыла на солнечный склон, сияя от гордости.

Никсарис ждал внизу холма, у края утеса.

Наконец-то, — проворчал он. — Забирайся.

Но я ощущала его гордость и тихое одобрение.

Я быстро вскарабкалась и уселась между его лопатками. Едва мы взмыли в небо, я не удержалась и закричала.

Ты когда-нибудь прекратишь орать? — пожаловался Никсарис.

Извини, — неловко ответила я. — Я не специально. Оно само… вырывается. Не уверена, что привыкну к этому чувству. Секунду назад я на земле в безопасности, а в следующую — мы уже здесь.

Внизу Кровавое Крыло уменьшалось, превращаясь в кукольный домик. Холодный воздух резал лицо, но от чешуи Никсариса пышало жаром, точно от печи.

Поправь посадку, — велел он. — Сжимай колени крепче. Готовься к следующему виражу. Тебе надо работать над этим, иначе твои нежные бедра заноют.

Его голос звучал обыденно, но я все равно вспыхнула при упоминании занывших бедер. Быстро сделала, как он сказал, сжав бедра сильнее и пытаясь игнорировать то, как жар его чешуи пробивает ткань разрезанной юбки, обжигая кожу.

Так лучше? — сомнения не покидали меня.

Хорошо. А теперь защита от чар, — сухо произнес он. — Ставь стены.

Это застало меня врасплох. Тем не менее я быстро воздвигла стены, которые тренировала, представляя свой разум садом, окруженным густыми плетями веселолистника.

Растения, — фыркнул Никсарис. — Ты закрываешься от меня растениями.

Его разум скользнул по моему, точно шипы по шелку, и я вздрогнула, несмотря на жар.

Растения могут быть очень опасны в умелых руках, — с достоинством ответила я. — Даже наша новая директриса это знает. Иначе с чего бы ей заставлять нас отмечаться в оранжерее?

Никсарис фыркнул, цепляясь когтями разума за мои барьеры. Я сплела стебли вокруг зерен углистого папоротника, пытаясь вытолкать его. Когда он наконец дал мне перерыв между упражнениями, я озвучила вопрос, который давно крутился в голове.

Драконы отлично владеют и плетением чар, и защитой от них, — осторожно начала я.

Мы мастера в обоих искусствах, — согласился Никсарис.

Никто не может пробить разум дракона, — продолжила я. — Так зачем драконам вообще нужны всадники? Если вы и так всё умеете? Зачем самому сильному существу нужно более слабое?

Ну да, — вспыхнула я. Я знала, что слаба — куда слабее своего дракона.

Его крылья сделали ровный взмах — раз, два, три, прежде чем он ответил.

Я и сам об этом думал. У меня есть теория…

Какая теория? — с любопытством спросила я.

Мой разум все еще расколот. Многие воспоминания утеряны, — напомнил он. — И все же я думаю, что драконам нужны всадники в качестве толмачей. Мы можем говорить разум в разум только с другими драконами или с единственным всадником. Большинство людей нас не слышит. Они чувствуют лишь трепет и ужас в нашем присутствии. Как и должно быть, — добавил он.

То есть я буквально твой переводчик? — обрадовалась я. Это нравилось мне куда больше, чем попытки поверить, будто я реально могу вести дракона в бой в качестве воина.

В тебе сидят пацифистские замашки, маленький ученый. Не давай им брать верх. — Его голос прозвучал строго, но мягко.

Просто я не понимаю, как мое присутствие может сделать тебя лучшим бойцом, чем ты есть сам по себе. По-моему, я на твоей спине — только помеха. Слабое место.

Он завалил крыло, и на миг у меня перехватило дыхание. Я вцепилась в чешую, прижавшись всем телом к его хребту. Затем мы поймали восходящий поток, движимые в абсолютной синхронности. И все же я чувствовала, что его что-то тревожит.

Когти дракона созданы для разрыва плоти, а не для тонкостей военного искусства, — заметил он. — При осадах всадники спрыгивали с наших спин, чтобы сбрасывать зажигательные бомбы или точно точечно разить из луков. Я однажды… — Он осекся.

Да?

Однажды моя всадница спрыгнула с моей спины с кошкой на веревке, чтобы открыть ворота врага изнутри. — Он замялся, и воспоминание проскользнуло сквозь нашу связь. Другое тело, сидевшее там, где сейчас сидела я, упершись в плечи Никсариса. Что-то во мне вспыхнуло — горячее и резкое. Обида. Ревность.

Сила ничто без точности. Ты, хоть и крошечная, даешь моим когтям острие. Я несу тебя по небу. Я обрушиваю огонь на твоих врагов. Ты несешь мою волю туда, куда я достать не могу.

На высокородных врагов, ты имеешь в виду, — неловко произнесла я. — В конечном счете мы оба служим высокородным. Я и этого не понимаю. Зачем драконам вообще работать с высокородными?

Он долго молчал. Я пыталась проявлять терпение, думая о своем проекте и разглядывая вид.

У меня были… высокородные всадники.

Я напряглась:

Что? В смысле…

Сцепленные душой, да. Ровно так, как описывала бабка Авари.

Значит… — я задрожала.

Высокородная душа в теле рождённого мором, да. — Никсарис звучал так, будто эта мысль коробила и его тоже.

И ты… принял их как всадников?

У меня не было выбора.

Здесь чего-то не хватало. Чего-то, о чем он умалчивал.

Ты оставался верен своему Дому, Дому Авари, а не всаднику, — выговорила я, стараясь, чтобы это не звучало как обвинение.

Я продолжал носить своего всадника, — сухо ответил он.

Их тело, ты имеешь в виду. А куда делась их душа? Что с ней стало после сцепления?

Их собственная душа была… подавлена. Но присутствовала.

Звучало жутко.

А новая душа? Высокородного?

Со временем смиряешься. — На этот раз тишина затянулась настолько, что я усомнилась, заговорит ли он вообще.

Никсарис? — осторожно позвала я.

Низкий рык вибрацией прошелся по его телу. Он заложил столь резкий вираж, что у меня желудок подкатил к горлу.

Хватит расспросов, — отрезал он.

Такая вспышка меня удивила. Он часто бывал строг, но редко злился.

Извини, — пробормотала я. Я снова сжала колени, пытаясь держать посадку, которой он меня учил. И все же бедра начинали понемногу ныть.

Мои воспоминания, — мрачно произнес он, — они слишком яркие. Запутанные. Порой я вижу вещи с точек зрения, которые… не должны быть возможны.

Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила я.

Он не ответил. Воздух вокруг будто искрил от раздражения.

Я испробовала новую тактику: Что последнее ты помнишь… перед тем как обратился в камень?

Словно я выстрелила в него из арбалета. Он замер, крылья заклинило. На один ужасный миг мы камнем пошли вниз. Ветер рвал мои волосы. Я обхватила его руками, сердце бешено колотилось о чешую.