Там, где цветёт папоротник - Анна Корнова

– Божия коровка, полети на небо, принеси мне хлеба, – прошептала Света знакомые с детства слова, и букашка, расправив крылышки, действительно полетела на небо.

– Так чего ты домой не хочешь возвращаться? – к Светлане подошёл Борислав.

– Меня замуж насильно выдать хотят, – выпалила Света и, вспомнив картину «Неравный брак», добавила: – За старика.

– Стало быть тебя Снежана тайком с собой захватила, – задумчиво произнес Борислав. – Ладно, не выдам тебя. Свезу в Смоленск, а там поглядим, что с тобой делать. Из остолбенения выйдешь, расскажешь, как лютичи на вас налетели, куда Снежану дели. Среди мёртвых княжны нет, только девки-чернавки в лаптях.

Светлану ещё несколько раз подводили к погибшим, но она вновь теряла сознание, хотя прежде ничего подобного с ней не случалось. Дружинники с любопытством рассматривали странное одеяние девушки, осторожно трогали мелированные волосы, угощали жёсткими пшеничными лепёшками, семечками, орешками. Заночевали здесь же, на лесной поляне – расставили часовых и стали готовиться ко сну. Светлана залезла в возок и оттуда смотрела, как спокойно ложатся её новые знакомые прямо на траву и, укрывшись плащами и положив сёдла, как подушки, под голову, засыпают. Вот, действительно, «ночевали под кустом, под берёзовым листом…». Полумрак летнего вечера сменился ночной тьмой, и девушку сковал страх, ей казалось, что мёртвые тела, уложенные на краю поляны, медленно поднимаются и, вытянув руки, идут к спящим. Лишь к утру, когда солнце, разрезая темноту золотыми лучами, слегка осветило верхушки деревьев, Свете удалось задремать, но тут же её разбудил Радосвет:

– Вставай, княжич велел в Смоленск тебя отправить. С гонцами поедешь, вести о случившемся передадите.

Света поёжилась от утреннего холода и от недовольного, как ей показалось, голоса Радосвета. Девушке протянули всё те же чёрствые лепёшки и горсть сушеных ягод, вероятно, это обозначало завтрак. Трое дружинников седлали лошадей, готовясь в путь. Рыжего коня подвели к Светлане.

– Вот, каурый Добряте вашему служил, – произнес Радосвет, похлопывая коня по крупу, – к нам в Смоленск на нём приезжал. Надо бы в Чичерск вернуть, но Борислав велел тебе отдать. На нём скачи.

Света ни разу не сидела на лошади – конный спорт её не задел даже краем. Вот если бы велосипед! То, что радимчанка никогда не ездила верхом, никому и в голову не могло прийти. Дружинники весело наблюдали, как странная девица забирается на круп коня. Такого представления им никто не показывал.

– Ты зачем к коню справа подошла? С левой стороны стань! Левую ногу в стремя ставь! Руками за седло берись! – хохоча, со всех сторон зрители давали советы.

Это было действительно смешно – смешно всем, кроме Светланы. Она сидела высоко над землёй, под ней находилось что-то живое, готовое уронить в любой момент. Кроме боязни, других чувств девушка не испытывала, мозг лихорадочно искал любую зацепку, как спастись в непривычной для себя обстановке. Судорожно хотелось за что-то ухватиться руками, зубами. Конь мотнул головой. Только бы не свалиться! За что ей всё это? Она всегда была противницей экстрима!

– Видать, и впрямь лютичи девку ума лишили, – раздался голос Борислава. – Совсем не помнишь, как в седле сидеть? Ты, давай, спину выпрями и назад спиной подайся.

Светлана не заметила, как подошёл княжич, но, несмотря на стыд за свою неуклюжесть, обрадовалась ему: он казался ей добрее других, вот Радосвет на Светлану с явным пренебрежением смотрит, остальные дружинники – с опаской и подозрением.

– Ты чего так испугалась? Конь седока чувствует. Ты волнуешься – вот и он волнуется, – Борислав потрепал гриву, погладил шею коня. – Ну, давай, каурый, пройдись.

Конь действительно пошёл, Света сползала то вправо, то влево, седло было неудобное, жёсткое. Сколько она раз слышала, что кататься верхом – это наслаждение, чушь какая: на электрическом стуле сидеть спокойнее.

Борислав понял состояние девушки и скомандовал:

– Слезай, пока шею себе не свернула. Неждан отвезёт.

Но Светлана сидела, боясь пошевелиться, подошёл Радосвет, легко снял её с коня и поставил на землю. Света смутилась, подняла на него глаза и увидела, что суровый Радосвет, похоже, совсем не злой, хотя брови его нахмурены, но глаза весёлые, даже озорные.

Борислав позорного снятия с коня не наблюдал, он в это время передавал гонцам какие-то куски бересты с нацарапанными знаками: «Князю отдадите».

В мозгу мелькнуло: в древности у восточных славян не было письменности. И князей у радимичей не было, у всех были, а их в списке княжений не упоминали, а оказывается, их в списки не внесли. Света сдавала экзамен по истории и кое-что помнила. Может, она не у древних славян, но «кривичи», «радимичи» – это оттуда, из славянской древности, к ЕГЭ по истории она хорошо готовилась, презентацию по славянским племенам в школе делала, материал этот знает.

– Ну, что ли, поехали, – к Светлане подошёл Неждан, паренёк лет шестнадцати, худой и невысокий. Видимо, его худощавое сложение послужило причиной тому, что он был отправлен с девушкой в Смоленск. Им предстояло скакать вдвоем на одной лошади.

– Ты коня не мучай, а если ему тяжело будет двоих на себе держать, то до Угостова городца девку довези и оставь, а там уже скачи вовсю, – напутствовал Радосвет.

– Да они вдвоем меньше нашего Головача потянут, – заметил какой-то дружинник, и замечание было встречено взрывом хохота.

Светлана не знала, кто такой Головач, да это было ей и неважно, важно было только удержаться на крупе лошади. Она уселась за Нежданом, лошадь сделала шаг, глаза Светы наполнились ужасом, но она, обхватив спину всадника, удержалась, и они поскакали по дороге в неизвестное.