Эра скорпиона. Том 3 - Егор Серебрянский

Когда мы через пару дней отчитывались перед капитаном о ее восстановлении, я сразу же добавила вывод:

— Это память тела. Она будто и не помнит, как правильно бить, зато когда не думает — движение выходит идеальным.

Тогда Хорек подался к нам совсем близко и удивил неожиданной похвалой:

— Хорошие вы ребята, но я все еще не уверен, что вы поступили правильно. Память тела, говорите? А какие гарантии, что в той самой памяти уже не прошита красной нитью ее жестокость? Рассказать, что она делала со своими жертвами, когда была в банде Аша? Даже у матерых полицейских волосы дыбом вставали.

— Не нужно, капитан, — улыбнулась я. — Мы уверены, что удалили первопричину ее безумия, а ловкость, сила мышц и сложенные в знаках пальцы — это уже совсем другое.

— Ну, как знаете, — пожал он плечами. — Кстати говоря, Татью привезут на следующей неделе. После долгих споров было принято такое решение. Гильдия не заинтересовалась в ней: все-таки Татья преступница, пусть и лекарь. А министерство ресурсов не захотело ее отпускать: все-таки она лекарь, пусть и калека. Если не справится, то в первом рейде и погибнет.

— Справится, — заверил Кей. — У нас ведь отряд, где каждый знает свою роль. Лекарей всегда ставят в центр, самое защищенное место. Если уж Татья и будет атакована, то точно не раньше остальных.

— Как у тебя все продумано, однако, — одобрил Гельт. — Все еще бесишь до дрожи в коленках, но так уж и быть — комната по соседству с вашей к ее возвращению будет свободна. Надеюсь, хоть это сподвигнет тебя создать нормальный по численности отряд.

Мы переглянулись, не в силах выразить удивление. Кей сообразил сказать самое важное:

— Вы не пожалеете ни об одном эпизоде, когда нам помогли, капитан. Не волнуйтесь, я каждый случай держу в памяти. Конечно, отправить Мину в карцер было плохой идеей, но в общем счете пока незначительный перевес в вашу пользу.

Хорек от подобной наглости закономерно вышел из себя:

— Да иди ты в задницу, Дорн! Ты кто такой, чтобы мои поступки оценивать?!

Брат с легкой улыбкой подсказал:

— Ваша единственная надежда получить от министерства награду за старания?

Капитан поморщился, но после паузы неожиданно признал:

— Не без этого, иначе я тебя первого уморил бы, чтобы кишки мне больше не сворачивал. Но ситуация действительно патовая. Профессиональные шахтеры все еще бастуют, в любой момент нас могут бросить в трехуровневую, а то и четырехуровневую шахту, вот только вы не готовы. Даже ты всегда возвращаешься с потерями, про остальных вообще молчу — бандюганы все еще предпочитают выяснять, кто из них самый главный главнюк. Сейчас в карцерах трое сидят за разборки, никак угомониться не могут. Такое ощущение, что делом заняты только две банды — твоя и Аша… В смысле, уже Лодушки, которая внезапно стала Лодой… Точнее, теперь уж и неизвестно, чья это банда. А вы эту обновленную соплячку можете вернуть на прежнее место? При ней хотя бы снаружи тишина была. Там с минуты на минуту начнется полный бардак, слабаков среди них не водится, а у меня карцеры не резиновые.

Странно, что и он нашу компанию бандой называет, но придираться к словам бессмысленно. А Лоду мы обратно преступникам не отдадим, в перспективе очень сильная воительница и самим нужна.

Однако проблемы начались еще раньше, чем мы прогнозировали. Все довольно быстро сообразили, что с Лодой что-то не так — она вела себя необычно, не отвечала на приветствия и не поддерживала разговоры, а на общих тренировках пока не показывала и десятой доли прежних результатов. Несколько человек, включая Вирнея, обвинили нас в том, что мы что-то с ней сделали, поэтому она окончательно ополоумела. Но гораздо больше было тех, кто почуял слабину и решил отыграться за старые обиды, а пострадавших от ее руки оказалось предостаточно и в банде, и вне ее. Нападения случались и в столовой, и в общежитии, я вообще отвыкла выпускать оружие из рук. Но тогда можно было уповать на внимательность сержантов или капитана — они мгновенно вычисляли зачинщиков и отправляли на «целебный отдых в замкнутом пространстве на хлебе и воде». Но если караульных поблизости не было, то в средствах уже никто не стеснялся.

Куда бы мы ни шли, передвигались стройным отрядом, словно никогда не покидали шахту — всегда наготове и сканируя взглядом окрестности. Поначалу жаловались, но затем и сами поняли, что эта непрерывная тренировка идет всем только на пользу. С обидчиками справлялись без труда. Количество переломов, ушибов и ранений среди шахтеров по какой-то неведомой начальству причине многократно возросло, но никто к лекарям лишний раз не спешил обращаться — там потребуют объяснений, а драки со своими запрещены. Если и приходилось обращаться за лечением, то все неизменно «падали с лестницы», других происшествий ни с кем не случалось. В этой среде вообще не было принято жаловаться — это правило отчего-то всеми неукоснительно соблюдалось, словно какой-то закон.

Так повсюду всей четверкой и ходили, само присутствие Кея останавливало большинство от импульсивных действий. Но однажды вечером на полигоне нас поджидали человек двадцать — если что-то и способно сплотить вечных соперников, так только желание отомстить женщине, которая еще недавно кого-то из них заставляла ей прислуживать, а в случае неподчинения избивала до полусмерти или макала мордой в унитаз. Огромное количество напавших разбило наш строй, поскольку отбиваться пришлось сразу со всех сторон.

Кей двигался молниеносно, каждую следующую секунду подсекая ноги разъяренным мужикам. Мой кнут ходил вихрями, не позволяя ко мне приближаться и отбивая летящие камни и ножи. Позади верещал Руперт, требуя хотя бы секунду передышки для перезарядки арбалета. Лода тоже старалась, но у нее буквально не было столько злости, чтобы бить живых людей от всей души по мерзким физиономиям — не накопила она еще достаточно жестокости. Поэтому она вскоре и получила кулаком в лицо, упала на землю, но затоптать ее я не позволила — вовремя заметила и направила кнут в нужную сторону. Рывок на себя, летящее мимо тело, перегруппировка, пинок с размаху прямо в удобно открывшийся нос — некоторые личности понимают лишь такие убеждения.

Разумеется, мы справились бы, но без серьезных ушибов или даже травм сегодня вряд ли обошлись бы — вон у скулящей на земле Лоды уже под глазом здоровенная ссадина. Но