Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас

Поцелуй углубился почти без предупреждения. Мгновение назад он был нежным — как дыхание, скользнувшее между ними. В следующее рука Арка снова опустилась и стиснула её бёдра, удерживая на месте, а её ладонь нырнула под его ворот, коснувшись шеи. Вторая рука поднялась, пальцы погрузились в шёлк волос — и тут нащупали его: твёрдое, ребристое, тёплое основание рога.

Он замер. Всё его тело окаменело рядом с ней — дыхание оборвалось, поцелуй застыл. Первым порывом Кассии было отстраниться и извиниться за вторжение, но рука Арка сильнее обвила её, удерживая на месте. Безмолвная просьба остаться.

И в эту зависшую секунду её накрыло понимание всей значительности происходящего.

Рога венчали его истинный облик — символ всего, что он скрывал от мира. Прикосновение к ним означало приглашение в самое священное его пространство. Ради неё он разрушал последнюю стену.

Сердце колотилось — ошеломлённое, неистовое. Кончики пальцев медленно прошлись по гребням, ощущая их рельеф, тепло и низкое биение силы, словно совпадавшее с ритмом её сердца. Из груди Арка вырвался гортанный звук — стон чистого наслаждения и капитуляции, исторгнутый из места, над которым он был не властен. Поцелуй снова стал голодным. Кассия надавила ему на плечо и забралась к нему на колени, обхватив бёдра ногами. Жар между ними нарастал. Под кожей шевельнулась её магия, отвечая его силе, касаясь её, словно спичка — растопки.

Когда их губы наконец разомкнулись, он остался рядом. Лбы соприкасались, дыхание вырывалось неровными рывками. Большой палец Арка лежал в ложбинке под её нижней губой.

Кассия смотрела на него, моргая, — раскрасневшаяся, потерявшая самообладание. Пальцы всё ещё путались в его волосах у основания рога. Арк молчал; глаза были полуприкрыты, губы чуть разомкнуты. Он дрожал. Она чувствовала, как под ней трепещут его мышцы. Сквозь тонкую преграду одежды билось его сердце, вторя её собственному.

— Что ж, — пробормотала она почти беззвучно, — это было…

— Основательно? — предложил он хриплым голосом.

Она улыбнулась.

— …давно пора?

Он уронил голову ей на плечо и издал звук, наполовину стон, наполовину смешок. Но не отпустил. Кассия тоже не двигалась, по-прежнему сидя у него на коленях.

— Ты коснулась моего рога, — прошептал он, подняв на неё глаза.

Её щёки вспыхнули, но взгляд она не отвела.

— А когда я это сделала, вы издали тот звук.

— Какой звук?

— Тот самый, из-за которого я прикоснулась снова.

Арк уставился на неё. Что-то за золотом его глаз изменилось — последняя нить самообладания натянулась до предела.

Он двинулся прежде, чем она успела закончить вдох. Здоровая рука легла на её затылок; когти вдавились в кожу ровно настолько, чтобы Кассия почувствовала каждый. Он притянул её губы к своим — почти утратив контроль. Так целовал демон, несколько дней державший себя на цепи, а теперь отпускавший её звено за мучительным звеном. Рык завибрировал у её губ — низкий, собственнический, отозвавшийся в зубах и осевший у основания позвоночника. Когти сильнее сжали волосы, и Кассия ахнула ему в рот. Он поглотил этот звук, словно тот принадлежал ему.

Арк опустил её на диван, пока она не легла на спину, а сам навис сверху. Кассия отвечала на поцелуй всем своим существом, а он целовал её, словно она была тайной, которую он не хотел возвращать. Его магия всё ещё гудела там, где осталась метка, — пульсировала в ответ на каждый удар сердца.

Её пальцы нашли край его ворота, кожа под ним пылала, и Кассия уже собиралась притянуть его ещё ближе, хотя это казалось невозможным, когда…

Воздух прорезал вой, за которым последовало яростное скреб-скреб-скреб во входную дверь.

Кассия растерянно моргнула. Арк отстранился.

Раздался второй вой — длиннее и возмущённее, словно его только что оскорбили в лицо.

Анук.

Она застонала и уронила голову на подушку. — Клянусь, он всегда выбирает худший момент.

Арк ответил не сразу. Тепло и нежность исчезли из его лица. Он смотрел на дверь, плечи напряглись. Царапанье прекратилось, но тишина оказалась ещё хуже. Не спокойствие угомонившегося кота, а зловещее предупреждение.

Медленно поднявшись с неё, он преобразился. Мужчина исчез — остался стратег с острым как бритва взглядом, прикованным к двери.

Анук по-прежнему стоял там — выгнув спину, прижав уши, превратив хвост во взъерошенное копьё. По комнате разносилось непрерывное низкое рычание, которого Кассия прежде от него не слышала. Сердце тяжело и тревожно стукнуло.

Арк тихо произнёс:

— Там что-то есть.

22

АРК

Арк приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы внутрь проник холод. Тени хлынули через порог. Его встретила неподвижность — такая полная тишина, что казалась противоестественной.

И вдруг — движение. Анук метнулся в щель полосой чёрного дыма и исчез прежде, чем Арк успел среагировать. Ни звука, ни колебания — лишь размытое пятно шерсти и мышц, растворившееся во тьме. Арк тихо выругался. На кончиках пальцев вспыхнула сила, готовая нанести удар.

Он обернулся. Кассия стояла в обрамлении света от очага, но мягкая, растрёпанная наслаждением женщина с дивана исчезла. Она уже набрасывала пальто и натягивала сапоги резкими движениями. На лице застыло предельное внимание и свирепая решимость.

— Оставайся внутри, — велел он. — Я всё проверю…

— Нет. — Слово прозвучало непререкаемо. — Мне нужно осмотреть пекарню. Убедиться.

— Кассия…

— Та пекарня и «Звёздный свет» — наследие моей матери. — Её голос надломился; в нём звучало отчаяние, которого Арк прежде от неё не слышал. — Она отдала им жизнь. Одно я уже теряю. Я не останусь здесь, если что-то происходит со вторым. — Кассия выпрямилась во весь рост и встретила его пылающим взглядом. — Я иду с тобой.

Он выдержал её взгляд, затем кивнул.

— Идём.

Они вышли на холод. Пересекая двор, Арк пробормотал заклинание. Над домом Кассии вспыхнул защитный барьер — не работа уровня Кайуса, но его хватит до их возвращения.

Ночь поглотила их. Кассия двигалась рядом — напряжённая, безмолвная сила. Паника исходила от неё волнами: сосредоточенный, вселяющий ужас страх делал дыхание поверхностным, а шаг — слишком быстрым. Весь её мир сузился до дороги к «Колдовской муке». На свежем снегу отчётливо виднелись следы лап Анука, ведущие от порога вниз по улице.

Они шли быстро, ночь сгущалась с каждым шагом, дыхание туманилось перед лицами. Дорога казалась многочасовой, хотя Арк понимал: прошло не больше пяти минут. Главная торговая улица Малой Минеолы, обычно полная покупателей и сплетничающих продавцов, словно застыла. Деревянные ставни были закрыты, вывески покачивались, жалобно