Хранитель - Эмми Чендлер

Мы берем индейку в парк, где Тайсон показывает нам, как ее ощипывать — это лучшее, что он помнит из своих скаутских дней, — а Мейси собирает перья в одно отделение своего рюкзака, убежденная, что они для чего-нибудь пригодятся.

Когда мы приходим, в парке уже есть несколько мужчин, которые готовят на других грилях, но, когда распространяется новость о нашей последней победе, их становится еще больше. К тому времени, как мы разводим огонь в нашем гриле и Тайсон разделывает птицу, за нами наблюдает человек двадцать мужчин и пара женщин.

Я чувствую себя виноватой за то, как сильно меня злит, что обе женщины с интересом смотрят на Тайсона, явно планируя выбрать его через пару дней. Они просто пытаются выжить, как и я, когда выбирала его.

Я никогда в жизни не ощущала ничего более аппетитного, чем аромат мяса индейки, приготовленного на открытом огне. Мейси достает из пакета с сушеной лапшой пакетик с приправами, и я посыпаю мясо. Тайсон переложил остатки в самую большую банку, которая у нас была, добавил очищенной воды из моей фляги и немного мясных субпродуктов, чтобы приготовить богатый белком суп, который станет особенно аппетитным, когда зайдет солнце и температура начнет понижаться.

Он складывает остатки мяса в пустой пакет для еды в качестве наживки для наших ловушек и рыболовных крючков, которые он планирует изготовить из мелких костей птицы.

Крылышки и бедрышки готовятся быстро, и к тому времени, как готовятся ножки и грудки индейки, толпа вокруг нас увеличивается вдвое. Пока некоторые мужчины пытаются делать вид, что их не интересуют ароматы, доносящиеся от нашего гриля, другие смотрят на нас с нескрываемой завистью.

Жирные кролики и еноты — это одно. Индейка — это невероятное богатство. В ней содержится больше высококачественного белка, чем мы можем съесть за день, и у нас нет возможности сохранить остатки. Что, похоже, понимают все зрители.

Когда мы снимаем мясо с гриля, Тайсон замечает, что Мейси смотрит на двух женщин в парке. Я предполагаю, что он собирается напомнить ей, что произошло в прошлый раз, когда она пыталась поделиться, но, к моему удивлению, он протягивает мне две куриные ножки, хрустящие, ароматные и истекающие соком. На этот раз, вместо того чтобы предложить их Мишель и Сане, он смотрит в глаза Томасу и Букеру.

— Для женщин, — объявляет он. — Никаких условий.

Мужчины переглядываются, очевидно, оценивая подарок. Наконец Букер пожимает плечами и кивает Сане.

Она пересекает парк, направляясь к нам, скрестив худые руки на груди, взгляд прикован к земле, и Тайсон протягивает мне индюшачью ножку, чтобы я передала ее ей. Чтобы между ним и Саной не было контакта, на случай, если Букер взбесится.

— Спасибо, — шепчет она, и мое сердце разрывается от жалости к ней. Она слишком худая, и у нее жирные волосы. Ее руки и лицо перепачканы грязью, несмотря на то, что у Букера есть работающий душ, и я задаюсь вопросом, не оставила ли она это там специально, чтобы скрыть синяки.

Я бы сама убила Букера, если бы могла. Меня не волнует, что Сана сделала, чтобы ее отправили сюда; никто не заслуживает того, через что она проходит. Но я не знаю, как это остановить, кроме как попросить Тайсона вступиться за нее, и я боюсь, что это вызовет бунт. Чего мы не можем себе позволить, находясь так близко к нашему собственному спасению.

Томас кивает Мишель, и она берет у Мейси другую ножку. Она в лучшей форме, чем Сана. На самом деле, насколько я могу судить, у нее нет синяков, а волосы выглядят недавно вымытыми. Но она худая и выглядит испуганной, когда возвращается к Томасу с опущенной головой, с каждым укусом отрывая от кости огромные куски мяса.

Я бы предпочла отнести еду в нашу комнату, чтобы укрыться от завистливых, часто враждебных взглядов, но Мейси не уйдет из парка, пока не убедится, что Томас и Букер не отнимут мясо у Мишель и Саны, и я не могу ее за это винить. Мы не кормим жестоких ублюдков.

Поэтому мы едим в парке, пока в сумерках остывает банка с супом. Затем мы собираем наши припасы и свежий суп и возвращаемся в общежитие.

По пути в нашу комнату мы заходим в комнату Лорен и оставляем наши объедки прямо у ее порога.

Позже, когда Мейси засыпает в ванне, а мы с Тайсоном израсходовали излишек эротической энергии, я лежу рядом с ним в постели, обнаженная, и пот высыхает на моей коже.

— Какое твое второе имя? — спрашиваю я, рисуя бессмысленные узоры на его груди.

— Я назову тебе свое, если ты скажешь мне свое.

— Договорились. Мэриан. Меня зовут Одра Мэриан. Отвратительно, не правда ли?

— Тайсон, — отвечает он без комментариев.

Я закатываю глаза, глядя на него.

— Тебя зовут Тайсон Тайсон?

Он усмехается.

— Нет. Я — Джеймс Тайсон Адлер. Или был им.

— Тебя зовут Джеймс? — Я приподнимаюсь на локте и смотрю на него сверху вниз, изучая его лицо. — Ты не похож на Джеймса.

— Может быть, поэтому все всегда называли меня Тайсон.

— Хотя мне не нужна была твоя фамилия. Если ты произнесешь все три слова вместе, то будешь похож на серийного убийцу. — Я хмурюсь. — Ты что, серийный убийца?

Он на самом деле смеется.

— Нет, если только избавление планеты от насильников не считается серийным убийством. — Он гладит меня по волосам. — Итак, если мы собираемся остаться вместе, мне, возможно, понадобится еще один знак твоей преданности.

Я приподнимаю брови, глядя на него.

— Что-то еще, кроме того, чем мы только что занимались?

— Что-то более личное. Ты можешь не отвечать, но я должен спросить, — говорит он, и я понимаю, что за этим последует, еще до того, как слышу слова. — Почему ты здесь, Одра? Тебе здесь не место, и я не могу представить, что ты сделала что-то настолько плохое, чтобы тебя приговорили к Оку дьявола.

Я медленно выдыхаю. Затем встречаюсь с ним взглядом.

— Я этого не делала.

— Что? — Он садится, и я выпрямляюсь, пока не оказываюсь лицом к нему, скрестив ноги между нами.

— Я ничего не делала. Я невиновна.

Я стараюсь не обидеться на его недоверчивое выражение лица.

— Но тебя не могут отправить на Родон без анализа ДНК. Это надежная система. ДНК никогда не ошибается.

— Анализ ДНК может быть неправильным, если у тебя есть близнец.

— Близнец? — Он выглядит совершенно ошеломленным