Охотники за временем - Сара Сэмюэлс

Я смотрел на неё, совершенно сбитый с толку. Эта женщина в одиночку переломила ход событий, когда наше положение казалось безнадёжным.

Кем была Рейна? Какие ещё тайны она скрывала?

— Рейна… — начал я, но слова застряли в горле, показавшись жалкими и бессмысленными.

— Я всё объясню позже, Роман, — перебила она. — Сейчас нам нужно уходить.

Я поудобнее перехватил Оливию. Её бледное лицо резко выделялось на фоне сгущавшихся вокруг теней. К нам подошёл Осман, мрачно сжав губы. Я осторожно передал ему жену, на мгновение задержав ладони на её прохладной коже и почувствовав слабое, медленное биение пульса на шее. Она была жива. Но едва-едва.

— Осторожнее с ней, — пробормотал я.

Осман кивнул, бережно принимая Оливию на руки. Я вскочил на коня и протянул руки вниз, когда Осман поднял её ко мне. Тело жены безвольно обмякло, грудь едва заметно вздымалась от слабых вдохов, и от этого зрелища у меня разрывалось сердце. Я крепко прижал её к себе.

— Не покидай меня, Оливия, — прошептал я.

Позади меня Малик крепче прижал к себе малышку. Его руки дрожали: последствия затмения всё ещё терзали его, лишая последних сил. С огромным трудом он передал новорождённую Рейне, и в этот миг маленький свёрток казался невероятно хрупким.

— Ты ещё не оправился после затмения, — твёрдо произнесла Рейна, принимая ребёнка на руки. Несмотря на решительный тон, в её голосе слышалась тревога.

— Позволь мне хотя бы править лошадьми! — заявил Малик. Его гордость отчаянно боролась с физической слабостью.

— Ладно, — согласилась Рейна, хотя по её глазам было ясно, насколько она сомневается в правильности этого решения. Она наблюдала, как он забрался на козлы и решительно взялся за поводья.

Я поправил Оливию, сидевшую передо мной в седле, одной рукой обнимая её за спину, а другой удерживая поводья. На мгновение наши с Рейной взгляды встретились, когда она забиралась в повозку рядом с Маликом, надёжно прижимая к себе малышку. Её лицо оставалось непроницаемым, словно маска, скрывавшая мысли, бурлившие за этими проницательными глазами.

— Выдвигаемся! — скомандовал я, и, несмотря на весь творившийся вокруг хаос, мой голос прозвучал твёрдо.

Конь подо мной отозвался на лёгкое давление пяток, и мы рванули вперёд. Осман пристроился позади, его лошадь осторожно ступала по неровной земле. К мерному стуку копыт присоединился грохот колёс повозки. Мы оставили позади весь ужас, разыгравшийся у пещеры, и теперь мрачное молчание нашего отряда нарушали лишь редкий скрип повозки да тихое, беспокойное хныканье малышки.

Тени деревьев проносились мимо, пока мы спешили вперёд, каждый погружённый в собственные тяжёлые мысли. Безвольное тело Оливии тяжело прижималось к моей груди, и эта тяжесть была не только физической, но и душевной. Её поверхностное дыхание едва ощущалось. Сердце бешено колотилось от ужаса, страх грозил поглотить меня целиком, но отчаянная необходимость спасти её заставляла гнать коня дальше.

— Я не знаю, кто ты такая, Рейна, но спасибо тебе, — произнёс я, перекрывая шум ветра, хлеставшего меня по лицу.

Рейна кивнула, не отрывая внимания от младенца на своих руках. Крошечные кулачки малышки слабо взметнулись, с её губ сорвался тихий плач, и Рейна принялась шептать что-то успокаивающее, слишком тихо, чтобы я мог разобрать слова. Её уверенные, привычные движения лишь усиливали загадку этой женщины и заставляли задуматься, сколько ещё тайн она могла скрывать.

Когда сквозь редеющие деревья показался возвышавшийся над ними силуэт поместья, в моей груди вспыхнула надежда, вступив в борьбу с душившим меня страхом. Впереди уже виднелись знакомые владения, обещавшие помощь и безопасность, хотя тяжесть неизвестности по-прежнему давила на нас.

— Осман! — окликнул я, почти не замедляя коня, когда мы приблизились к воротам, уже распахнутым настежь, словно в ожидании нашего возвращения.

Осман подогнал коня ближе и осторожно протянул руки к Оливии. Её бледность пугала. Некогда сиявшая здоровьем кожа теперь приобрела призрачный оттенок под пасмурным небом.

— Нам нужен врач! — Мой отчаянный крик разнёсся по всему внутреннему двору.

Спешившись, я тут же забрал Оливию обратно на руки и бросился к парадному входу. Огромные двери уже были распахнуты настежь в ожидании нашего прибытия.

— Дорогу! — проревел я, поднимаясь с Оливией по лестнице. Слуги поспешно расступались, а их лица бледнели от ужаса при виде её окровавленного платья и безжизненного тела.

Рейна следовала за мной по пятам, держа на руках притихшую малышку. Её каблуки размеренно цокали по мраморным ступеням, резко контрастируя с беспорядочным грохотом моих сапог, пока я взбегал наверх.

— Пожалуйста, — прошептал я, ни к кому конкретно не обращаясь, — только бы её спасли.

Едва я уложил Оливию на кровать, как малышка разразилась плачем, пронзительными криками нарушив напряжённую тишину комнаты.

— Ребёнок голоден, — сказала Рейна.

Не раздумывая, я забрал Луну у Рейны, неловко прижал её к груди и поспешил по коридору. Ворвавшись в покои Эмили, я обнаружил её сидящей в постели. При виде свёртка в моих руках выражение её лица смягчилось.

— Боже мой, Роман! — воскликнула Эмили, и в её голосе смешались облегчение и изумление. — Оливия родила! Дай её мне.

Она протянула руки, словно предлагая мне спасение, и я осторожно передал новорождённую в её объятия.

— Пожалуйста, покорми её, — попросил я так тихо, что едва расслышал собственный голос за бешеным стуком сердца. Не дожидаясь ответа, я уже развернулся на каблуках и помчался обратно в комнату Оливии. Грохот моих сапог эхом преследовал меня по коридору.

Врач уже прибыл и склонился над Оливией, сосредоточенно осматривая её неподвижное тело. При виде мертвенной бледности её кожи и пугающе безжизненного облика у меня сжалось сердце, словно кто-то вонзил нож мне в живот и теперь медленно проворачивал его.

— Сэр, — произнёс врач, — вам необходимо покинуть комнату.

— Это моя жена, — прорычал я, и в моём голосе смешались отчаяние и ярость.

— Именно поэтому вам здесь не место, — возразил он, не отводя взгляда. — От вас сейчас будет больше вреда, чем пользы. Позвольте мне работать.