Эра скорпиона. Том 3 - Егор Серебрянский

Руперт присвистнул:

— Погоди-погоди! Я не уловил, а ты че, герцог, что ли? Вот это да! А можно еще немного подробностей для меня, раз Мине неинтересно?

Лиам ответил без капли раздражения:

— Еще нет, но через два года стану.

Я болезненно поморщилась, а Руперт оценил:

— Ого! Ну теперь-то все понятно! Вы с нашей Миночкой влюбились друг в друга по уши, но не можете быть вместе, потому что ты будешь герцогом, а она останется шахтеркой, которая даже позавтракать без одобрения начальства права не имеет. И вы держите страсть в ежовых рукавицах. Как это горячо и романтично! Тут все ясно, неясно другое: а если у вас с Надалиной три ребенка родится, то третьему ни кола ни двора не достанется? Что у вас, у благородных, за порядки?

В умении выводить людей из себя Руперту нет равных, этот талант стоит даже выше умелых рук и возможности неслышно передвигаться. Лиам голос не повысил, но и он поддался раздражению, раз холодно осек, так и не отрывая взгляда от моего лица:

— Если продолжишь перебивать — я приварю твой язык к нёбу. Поправимо, но неприятно. Я предупредил, — и без паузы сразу продолжил говорить для меня: — Дальше — в-третьих. Я действительно сожалею о своих последних решениях, от которых пострадали посторонние люди. До недавнего времени я умел подавлять любые эмоции, правда тогда не знал, что эмоции бывают такой степени, вот и потерял контроль. Как бы я ни желал тебе страданий, но отныне я не стану трогать твоих друзей. Я не безупречный герой, содеянного не исправить, но в моем блестящем будущем больше не появится подобных пятен. Пусть твои знакомые живут спокойно. Разумеется, за исключением тех, кто вдруг подумает, что может обсуждать с кем-то мою личную жизнь.

И вот только сейчас он повернул голову и посмотрел прямо на Руперта. Тот среагировал мгновенно — рот открывать не стал, зато поспешно закивал. Пусть он и болтун каких свет не видывал, но страх перед Лиамом вмиг отобьет такую наклонность.

— Рада это слышать, — произнесла я. — Тебя никто не остановит — ты можешь остановиться только сам. Спасибо небесам, что открыли тебе глаза: в нашей с тобой истории не только я отрицательный персонаж. Ты закончишь учебу и уедешь, я останусь, и все предыдущие пункты не будут иметь значения. Что-то еще?

— Да, — Лиам кивнул. — Последний пункт самый важный. Через пару дней нас отправляют к вратам. Сильные маги чувствуют вибрации в местах, где случится пробой. Это недалеко, часа три на дилижансе. Есть одна теория, которая помогла бы всему королевству. Но чтобы ее проверить, требуется чрезмерная концентрация силы. Ты мне нужна, — сказав это, он прокашлялся. — То есть я имел в виду, ты мне будешь нужна там для связки.

Я немного удивилась и пожала плечами:

— Если ваша гипотеза полезна для всего королевства, я бы помогла. Но меня не отпустят. Ты сам видел, как изменились у нас порядки, уговаривать начальство бессмысленно.

Лиам нахмурился.

— А если снова привлечь ректора?

Подумав, я решительно возразила:

— И ректор не повлияет. У генерала Аллерда так раздуто чувство собственной важности, что он любые просьбы принимает за давление. Единственный указ ему — министерство ресурсов, но оно точно не станет вмешиваться.

— Чувство собственной важности? — повторил Лиам. — Ладно, я попытаюсь что-нибудь придумать.

И, не прощаясь, повернулся, чтобы уйти. Руперт упал на землю и закряхтел. Я ненадолго опустила голову, чтобы осмыслить, но почти сразу вскинула и позвала:

— Лиам, подожди! Ты не искал моего одобрения, то я все равно скажу — не делай предложение Надалине.

Он замер, но не обернулся, а просто немного повернул голову.

— Почему?

— Потому что это бесчеловечно по отношению к ней. Ты не любишь ее, а постепенно начнешь презирать. Возможно, уже давно начал, поэтому так и поступал. Ни одна девушка не заслужила, чтобы с ней обращались подобным образом! Но ты циник, такой аргумент тебя не остановит, поэтому приведу и другой. Не исключено, что я вижу в тебе больше потенциала, чем видела твоя мать. Ты обойдешься без трамплинов, Лиам Северт! Если тебе требуется военный гарнизон Нозбергов — иди прямо к барону и попытайся убедить, что Рубеж нуждается в его помощи. Предварительно не помешает искренне извиниться перед Надалиной, если еще не поздно… или если ты не успел забрать ее невинность. В последнем случае барон скорее сам пойдет на Рубеж войной, чем услышит твои просьбы.

Пауза немного затянулась — жаль, я не видела выражения его лица. Но когда Лиам ответил, то я услышала в его тоне веселые нотки:

— Не забрал. Благородные барышни не соглашаются на постель до свадьбы, как бы сильно ни были влюблены. Они хранят невинность и не пытаются раздеть на ближайшем складе первого попавшегося красавчика.

Осознав сказанное, я едва не подавилась возмущением. Знает ведь, что невинности я лишилась не по собственной воле, ну а склад… да он вел себя ничуть не лучше на том же самом складе! Я швырнула ему в спину хлесткую воздушную волну, но этим только вызвала громкий смех, который раздавался до тех пор, пока парень полностью не растворился в темноте.

Руперт подался ко мне и прошептал:

— Я не понял, так он герцогом на Рубеже станет? А какие там герцогства? На географии я обычно досыпаю то, что ночью не доспал.

Я посмотрела на мужчину и строго, будто учительница на уроке, поинтересовалась:

— Ты уверен, что Лиам сейчас тебя не слышит? Не удивлюсь, что он уже и в головы проникать научился. Ты бы поберег себя, дружище, а то как будто с ним плохо знаком.

Руперт вздрогнул, насупился и кивнул, признавая полное поражение в попытке насытить интерес. Лиам еще так молод, а его именем уже можно непослушных детей запугивать.

***

Да, я ошиблась, обратившись к генералу с просьбой о дуэли, но так вышло, что моя ошибка привела к непредсказуемым и весьма полезным последствиям. Небеса сами решают, что верно, а что неверно, а с человека требуется разве что принимать случайные решения.

Для начала ректор одобрил участие шахтеров в турнире — правда, поставил наше выступление последним, а дуэлей в этот день не намечалось. Наверное, подстраховался на случай, если все снова выйдет из-под контроля, чтобы на нас все торжественное мероприятие и свернуть.

Мы, как и прежде,