Сердце дракона. Путешествие - Амабиле Джусти

Трое других мужчин быстро отступили. Они выглядели ошеломлёнными.

— Что за чертовщина... — пробормотал один, не договорив.

Другой воскликнул, в его голосе слышался ужас:

— Она Мать, проклятье! Она Мать! Мы должны были догадаться по цвету её глаз! Её ищут! Мы должны всё сжечь, прежде чем появятся венаторы, или, что ещё хуже, Патронус с драконами!

Гея поднялась на ноги и подошла к женщине и ребёнку. Она увидела мужчину, размахивающего факелом и что-то ищущего в кармане, возможно, огниво.

В этот момент раздался голос, похожий на раскат грома, а земля задрожала, словно сотрясаемая внезапным землетрясением.

— Эй, мерзавцы, вам нужен огонь?

Аргон двинулся вперёд, с убийственным выражением лица; таким его Гея никогда прежде не видела. Он держал меч, который обычно носил в ножнах на поясе. Рядом с ним рычала Асвада, обнажив свои волчьи зубы.

Но самое необычное и ужасающее зрелище представлял Магнус. Его чешуя была чёрной, как чернила, как горелый уголь, как перья воронов. Как смерть, когда представляешь себе смерть. Он был похож на разъярённую гору; крылья слегка приоткрыты, а из величественных ноздрей валил дым и искры.

Женщина и ребёнок, стоявшие рядом с Геей, закричали, но она успокоила их.

— Не волнуйтесь, мы в безопасности, мы спасены. — Должно быть, Гея звучала убедительно, потому что оба тут же замолчали.

Дальше всё происходило совершенно безмолвно.

Трое выживших пустились на утёк.

Аргон догнал одного из них и набросился на него. Меч Аргона отрубил сначала руки, потом ноги, а затем — пока мужчина кричал и стонал, корчась на земле, как насекомое, а кровь брызгала, подобно первому выбросу вулкана, — голову. Но не сразу, словно Аргон хотел заставить страдать самым мучительным образом, пока тот осознаёт, что умирает.

Асвада заблокировала второго мужчину, вцепившись в его яремную вену. Мужчина упал на землю, а затем в буквальном смысле закончил свою жизнь с перерезанным горлом.

Мощная струя огня вырвалась из ноздрей и морды Магнуса, остановив третьего. Огонь поджог факел, которым мужчина продолжал безрассудно размахивать, но поджог и его самого. Он превратился в живой факел. Вытянув руки, мужчина развернулся вокруг своей оси и умер, продолжая гореть.

Но Аргон, похоже, не закончил свою миссию. Он приблизился к первому нападавшему, кто был сдавлен и отравлен, и несколько раз ударил того мечом. Он бил в глаза, рот, руки и, наконец, между ног. Мужчина не истекал кровью, так как уже умер, но Аргон всё же отрубил часть его тела. Именно ту часть.

Затем он повернулся к Гее.

— Тебе не следовало покидать гостиницу! — крикнул ей. — Я же сказал тебе оставаться в комнате и не бродить без меня!

Она не восприняла его упрёк пассивно. Гея встала и подошла к нему.

— Я решила, ты уехал, думала, ты бросил меня, — сказала она.

— Глупая девчонка! Глупая Соплячка! — рявкнул он. — Я просто вывел Асваду из конюшни, подальше от деревни! Бля, Гея, твою мать! Этот свинья тебя тронул? Он что-нибудь с тобой сделал?

— Он пытался, — прошептала она. — Но земля пришла мне на помощь.

И тогда произошло то, чего Гея не ожидала. Видя его гнев, она подумала, что Аргон продолжит её ругать, и когда Аргон приблизился, она зажмурилась, словно боясь пощёчины.

Вместо этого он обнял её. Аргон не обнимал крепко, потому что чешуя его доспехов могла её поранить, но его жест, несомненно, был защитным. Нежным. Гея почувствовала, как сердце совершило невероятный кувырок, а затем заколотилось так сильно, что казалось, вот-вот пронзит ей бок.

— Глупая Соплячка, — снова сказал Аргон. — Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы сравнял деревню с землёй.

— Я думала, ты меня бросил, — повторила она.

— Только если меня убьют. — Он помолчал немного. — В следующий раз делай, как я говорю.

— Не могу обещать, — уверенно ответила Гея. — Если бы я не отправилась на поиски тебя, эта бедная женщина и её сын были бы мертвы. Я должна была оказаться здесь и сейчас. Всё сложилось как нельзя лучше. Я жива, и мы можем следовать нашему плану.

Аргон сказал ей что-то ещё, но Гея не расслышала. Он говорил тихо, у неё звенело в ушах, и ребёнок неподалёку снова заплакал. Поэтому, вполне возможно, он сказал не то, что ей показалось. В любом случае, что бы он ни произнёс, это определённо не было сказано тем тоном, который она себе представляла — страстным, мужественным и снова защитным.

Да, Аргон определённо не мог прошептать голосом, способным воспламенить тело и душу:

— Мне плевать на план. Если кто-нибудь ещё попытается тебя коснуться, я вырву ему сердце голыми руками, клянусь.

* * *

Однако то, что Аргон сказал дальше — резко отстранившись от Геи, словно это она обняла его и говорила что-то неподобающее тоном, слишком отличающимся от обычного, — было совершенно чётко.

— Что ты собираешься с ними делать? — спросил Аргон, указывая на женщину и ребёнка, стоящих на коленях и обнимающих друг друга. Оба выглядели такими сломленными, такими лишёнными надежды, что сердце Геи сжалось. — Ты их спасла, но с какой целью? — продолжил Аргон. — Я могу дать женщине несколько монет, следом придут другие сборщики налогов и обдерут её. В следующий раз тебя не будет, чтобы вмешаться. Ты подвергла себя опасности, рискуя жизнью, и всё зря.

Гея осознала, насколько это, по сути, правда, но знала, что если бы могла вернуться назад, то поступила бы точно так же.

Глаза Геи наполнились слезами при мысли о том, чтобы бросить здесь женщину, преждевременно состарившуюся, и ребёнка с недостаточным весом, обоих с большими лысинами на головах из-за недоедания. Гея посмотрела на них и в сердце поблагодарила бабушку, ведь несмотря на свою бедность, пожилая женщина позволила Гее и другим детям жить с достоинством. Многие из этих малышей, включая её саму, пережили суровые зимы и палящее лето, и ни один сборщик налогов не угрожал поджечь приют.

Гея поймала себя на том, что нервно теребит и сжимает руки. Раньше она была храброй, реагировала как боец, но сейчас, столкнувшись с невозможностью реально помочь этим людям, она чувствовала себя робкой и побеждённой. Она повернулась к нему. Аргон внимательно смотрел на Гею, пока она отвечала на его вопрос похожим вопросом, пронизанным меланхоличной нерешительностью.

— Что нам делать?

— Проклятье, ты сводишь меня с ума. Помимо возможностей Матери у тебя, случайно, есть и какие-то странные ментальные способности? Если да, то не используй их на мне, Соплячка.

— У меня нет никаких странных