Альфа Тео - Си Джей Праймер

Я поднимаю руку, указывая на него пальцем. — Ты думаешь, что можешь просто взять все, что захочешь, когда захочешь. Ты думаешь, весь мир должен склониться к твоим ногам только потому, что ты долбаный альфа! — кричу я, кипя от злости. — Ну, знаешь что, Тео?! Ты не альфа, пока нет и, возможно, никогда!

Моя ярость продолжает выплескиваться наружу, как словесная рвота. — С тем, как ты поступаешь, ты никогда не будешь управлять стаей, потому что ты не можешь даже на пять минут проглотить свою гордость, чтобы поговорить со своим отцом или поддержать Кори в качестве беты. Какой альфа не может отбросить свою чертову гордость ради своей стаи?!

Лицо Тео искажается гримасой, когда он делает шаг вперед, указывая пальцем в мою сторону. — Может, я еще и не альфа, но, по крайней мере, я честен сам с собой. Я знаю, что облажался! Но ты, ты ведешь себя так, словно ты такая милая и невинная, но ты…

— Я кто, Тео?! — Требую я, топая ногой.

— Ты сейчас ведешь себя как настоящая гребаная сука! — огрызается он.

О нет, он этого не говорил.

Я делаю шаг вперед, толкая его в грудь. — Я стерва?! Почему, потому что ты не можешь смириться с правдой?! — плююсь я. — Мужайся, Тео! Если ты хочешь быть альфой, тогда начни вести себя как альфа! Повзрослей! Иди домой, извинись перед своим отцом! Покажи стае, что ты поддерживаешь Кори! Хватит спать со всеми подряд! Ты такой упрямый и безрассудный, что все, что ты делаешь, — это причиняешь боль всем вокруг, включая самого себя…

— Знаешь что?! — Он огрызается в ответ, его карие глаза пронзают меня насквозь. Затем он просто качает головой, отворачиваясь. — К черту все это, — бормочет он. Он направляется обратно к своему мотоциклу, поднимая с земли шлем.

Я просто стою и смотрю, как он пристегивает шлем сзади к своему мотоциклу, забирается на него и заводит двигатель.

Подождите секунду, он собирается оставить меня здесь?!

— Тео! — Кричу я, подбегая к нему.

Он нажимает на газ, грязь брызжет из-под шин, когда он выезжает.

Все, что я могу сделать, это стоять там, все еще дрожа от гнева, и смотреть, как он уезжает.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Брук

— Ты в порядке?! — Спрашивает Фэллон, открывая дверь дома.

Я стою на крыльце, выгляжу ужасно, а чувствую себя еще хуже. После того, как Тео высадил меня на обочине дороги, мне пришлось идти пешком всю дорогу до Голденлифа несколько миль. Я придерживалась дороги, наполовину ожидая, что он вернется за мной, как только успокоится. Он так и не вернулся.

У меня болят ноги в кроссовках — пятки натерты до крови из-за моей позорной ходьбы. Мои волосы растрепались на ветру и спутались, и уверена, что моя тушь потекла от слез разочарования, которые я пролила после того, как Тео уехал. Судя по беспокойству в глазах Фэллон, я, должно быть, выгляжу ужасно.

Моя сестра выходит на улицу, обнимает меня, и я тут же разражаюсь слезами. Фэллон гладит меня по спине и раскачивает из стороны в сторону, пытаясь успокоить, пока я рыдаю в ее волосы.

— Пойдем, — воркует она, отстраняясь и обнимая меня за плечи. — Идем внутрь.

Она ведет меня в дом, подводит к дивану. Помогает мне снять обувь, когда я устраиваюсь на нем. Приносит стакан воды и несколько салфеток. Затем она опускается рядом со мной, беря мои руки в свои, ее глаза затуманиваются беспокойством.

— Что случилось, Бруки? — мягко спрашивает она.

Это странно — мы полностью поменялись ролями. Обычно это я успокаиваю Фэллон, когда она расстроена, вытираю ее слезы и провожу мозговой штурм решений ее проблем. Не могу вспомнить, когда в последний раз ей приходилось делать это для меня — с тех пор, как мы были моложе и мой волк впервые проявился.

— Я… — мой голос замолкает, а глаза снова наполняются слезами. — Я была такой глупой, Фэллон. Такой, такой глупой.

Я снова начинаю всхлипывать, и Фэллон обнимает меня за плечи, притягивая к себе. — Эй…

— Я даже не хочу тебе говорить! — задыхаюсь я.

Мне так стыдно. Я знала, что Тео придурок, но все равно впустила его. Позволила себе думать, что мы могли бы как-то быть вместе. Я чувствую себя такой идиоткой.

Фэллон отстраняется, глядя мне в глаза. — Да ладно, сестренка. Я наделал миллион глупостей. Если кто-то и может понять неправильные решения, так это я.

Я киваю, смеясь сквозь слезы, вытирая щеки тыльной стороной ладони. Я делаю глубокий вдох.

— Помнишь, я рассказывала тебе, что мы с Тео были друзьями?

Глаза Фэллон темнеют, серебро ее волчьей натуры мерцает в радужках. — Что он с тобой сделал, Брук? Я убью его, черт возьми…

Я качаю головой, шмыгая носом. — Просто послушай.

И я рассказываю ей все. Я рассказываю ей о том, как увидела его голым в лесу, об ужине с его отцом, который получился отвратительным, и о той ночи в Денвере. Я рассказываю ей об антисвидание на горнолыжном курорте и нашем ночном походе, и даже о том, как мы потом вместе принимали душ. Я рассказываю ей о куртке, о поездке и о том, как меня бросили на обочине дороги. Я рассказываю ей всю грязную историю, ничего не упуская. В какой-то момент я перестаю плакать, и мне так приятно выплеснуть это из своей груди, наконец-то быть честной со своей сестрой.

Хотя я могу сказать, что ей трудно не вмешиваться, она не вмешивается — просто слушает, позволяя мне изливать душу на диване в гостиной. Как только я ввожу ее в курс дела, она вздыхает, берет мою руку и проводит пальцем по тыльной стороне ладони.

— Мне так жаль, Бруки, — шепчет Фэллон, рисуя сердечко на тыльной стороне моей ладони. — Обещаю, когда я найду этого мудака, я вбью в него немного здравого смысла.

Я тяжело сглатываю, мое горло все еще саднит от слез. — Я разозлилась на него, Фэл, — говорю я хрипло. — Никогда ни с кем так не ругалась. Я просто была так зла…

Внезапно до меня доходит, что я злюсь не только на Тео, но и на саму себя — на того человека, которым позволила себе стать в тот момент с ним. Я была такой противной, такой жестокой. Вышла за рамки того, из-за чего вообще была ссора, наговорила всякие вещи, просто чтобы причинить ему боль. Все, что я держала в себе, выплеснулось наружу. Я не жалею о том, что сказала — ему действительно