Эра скорпиона. Том 3 - Егор Серебрянский

Я покачала головой, но не разозлилась — давно уже привыкла к характеру Руперта.

— Так надо. Кей… Он слишком сильно переживает за меня и может повести себя нерационально. Обязательно нужно, чтобы кто-то еще знал, если именно я убиваю людей, тогда ему придется меня остановить.

— А в любом другом случае он просто поможет тебе избавиться от тела? — хохотнул мужчина.

— Не до такой степени, конечно, но… — я и сама не знала, стоит ли заканчивать.

Руперт с этим справился и без помощи:

— Но не исключено. Если бы вы уже не назвались родственниками, то это стоило бы сделать — от ваших отношений у меня бегут противные мурашки по нежной спинке!

— Так ты поможешь или нет?

— Отстань, — ответил он и ушел. Через пару шагов вернулся, всунул мне в руку какой-то потрепанный шнурок для заговора и повторил: — Отстань и не подходи ко мне больше, сумасшедшая маньячка.

Как и ожидалось, Руперт будет клевать мозги и ворчать, но дело сделает идеально. Только бы не проговорился. О наличии у меня тлена не все в отряде пока знают, а если еще и подозрения в убийстве услышат, так паники среди волчат не избежать. Однако я все еще была почти уверена, что я тут ни при чем, так и какой смысл разгонять волну?

***

Через несколько дней это произошло — меня разбудила легкая вибрация заколки. Я вмиг открыла глаза и заметила, как бесшумно закрывается дверь. Кровать Лоды была пуста. Встав и тихо одевшись, я последовала наружу, притом не спешила, опасаясь, что женщина меня заметит. Ночь была лунной, поэтому я отчетливо видела вдали ее фигуру. Лода даже форменные штаны не надела — только куртку сверху накинула: так сильно боялась кого-то в комнате разбудить сборами. Вид у нее притом был комичным и чрезвычайно пошлым: снизу одни черные трусы и голые ноги в ботинках, хотя прохладная осенняя погода к наготе отнюдь не располагала. Если учесть, что мы все давно научены полностью одеваться примерно за десять секунд, подобное вполне можно было счесть доказательством чрезмерной осторожности и скрытых намерений.

Она миновала полигон, сдала чуть вправо к зарослям, там остановилась и огляделась — я успела припасть к земле и раствориться в тени. Но когда женщина наклонилась и начала что-то рыть, мне показалось, что сейчас гораздо важнее выяснить, чем именно она занята, нежели скрыть свое присутствие. Лода — боец ближнего боя, ее ловкость и бесшумность развиты не так хорошо, как у меня или Руперта, и я воспользовалась своим преимуществом, чтобы незаметно приблизиться.

Спросила, уже оказавшись в двух шагах за ее спиной:

— Что ты прячешь, Лода?

Она громко вскрикнула и взвилась. А когда повернулась ко мне, то даже под тусклым светом было заметно, как вся краска от ее лица отхлынула.

— Н… ничего… Мина, ты за мной следишь?!

Пришлось повторить тверже, дабы не дать ей шанса увести меня в сторону:

— Что ты прячешь?

За кустом она успела вырыть маленькую ямку, которую явно намеревалась использовать как схрон для небольшого предмета. Лоду от страха буквально трясло, но выбора у нее не было — поймана с поличным, теперь придется объясняться. Она дрожащими пальцами вынула из кармана куртки серьгу и показала мне.

Внутри меня обдало холодом, однако пока я эмоции удачно сдерживала. Сережка оказалась маленькой — дужка из желтого металла и небольшой камешек, блеснувший отражением лунного света. Мне не нужен ювелир, чтобы в точности угадать — украшение далеко не дешевое, несмотря на размеры, уж сияние бриллианта мало с чем перепутаешь. Подобные драгоценности многие богатые студентки носят — в академии при обилии боевых тренировок большие подвески помешают, а такие и удобны, и статус все-таки подчеркивают. Сейчас я не могла быть твердо уверена, но отчего-то вспомнились очень похожие маленькие серьги в ушах Жозефины.

— Откуда это у тебя? — надтреснувшим голосом поинтересовалась я.

— Нашла! — эмоционально заявила Лода, белея лицом еще сильнее. — Вон там! — Она указала на аллею, где уже начиналась студенческая территория. — Мы в тот вечер на полигоне занимались, я отдохнуть отошла — гляжу, что-то блестит. Ну и взяла. Мина, тебе меня никогда не понять! Когда-то у меня подобные сережки были — ладно, не с таким блестящим камешком и не из золота, но все равно. А сейчас у меня ничего нет — вообще ничего, кроме этой дрянной казенной одежды и кучи обязанностей!

Я посмотрела в указанном направлении. Если Жозефину похитили из общежития, а потом тащили на склад, то вряд ли миновали именно этот участок аллеи — есть путь короче. Но исключать даже маленькую вероятность нельзя. Была ли девушка в сознании или ее чем-то оглушили — неизвестно. Сережка могла потеряться как раз в этот момент, ведь убийца явно на такие мелочи внимания не обращал. Я вернула взгляд на встревоженную Лоду и уточнила:

— Серьги нам не запрещают, если ты сама рискнешь их надеть в шахту. Как и заколки, и прочие мелочи. Зачем же ты ее закапываешь?

Она уже взяла себя в руки и заговорила теперь легче:

— Поначалу думала приберечь, пары-то все равно нет. А в следующей шахте надеялась заработать несколько монет и сбегать к столичному мастеру — он за пару медяков соорудит из нее кулончик. Вот и будет мне украшение.

Ну да, именно поэтому она нам о своей находке не рассказала. Бюджет всего отряда хранится у Кея — и обычно расходуется на ингредиенты для очистки эфира или защитные амулеты. Но он точно потратился бы на такую прихоть, поскольку не хуже меня знает, что сознание у Лоды незрелое — она всего лишь девочка, которая все еще цепляется за знакомый образ мышления. Как она платье у меня выпрашивала, лишь выйдя от лекаря! Кулон, способный поднять ей настроение, стоит не двух медяков, а целого золотого дайра. Однако почему-то она держала находку в секрете, будто мы ей хоть раз отказывали в подобной мелочи. Еще не стоит забывать, что женщина довольно хитра и осторожна, поэтому не удивлюсь, если на каждый вопрос она вмиг отыщет достойное объяснение.

Тем не менее проверить это стоило:

— Отличный вариант, Лода, тебе очень пойдет. Так зачем же закапываешь?

Она выпучила глаза и произнесла громким шепотом — не иначе делилась страшной тайной:

— Я вчера услышала, как Топор с Веревкой сплетничали. Они в выходной в город бегали — нахлобучились,