Ее душа - Харли Лару

– Хотя, – добавила Инайя, – новая стрижка получилась классная. Очень-очень модная. В духе шестидесятых. Тебе идет.

Я провела рукой по волосам и улыбнулась. Они были короче и темнее, чем при нашей последней встрече: рыжевато-каштановые пряди я перекрасила в черный и сделала каре в тот же вечер, когда Рэйчел отчалила. Мне и самой ужасно нравилось – будто я открыла новую страницу в жизни.

– Теперь могу официально называть себя библиотечной готкой, – пошутила я, поправляя очки на переносице.

Инайя приподняла бровь.

– Или, точнее, готкой-ботаником.

– Для меня ты всегда останешься девочкой-призраком, милая моя, что бы ты ни сделала со своими волосами, – хихикнула подруга.

Несколько минут мы сидели молча, потягивая кофе. Кофейня «Маленькая бухта», расположенная рядом с «Золотым часом», была очаровательно эклектичной. Работы местных художников соседствовали с необычными бронзовыми скульптурами, мягкими креслами и старыми деревянными столиками. Мы устроились возле окна, откуда открывался вид на лес, подступающий к другой стороне улицы.

– Ну и как тебе снова в родном домике? – спросила Инайя, отпивая латте. – Уже встретила своего старого призрака? Как мы его тогда прозвали?.. А, точно! Ночной ковбой!

Я улыбнулась. Давненько не вспоминала о старом госте.

– Пока нет, но посмотрим, что будет ночью. – Я потерла пальцами подбородок. – Может, поставлю пару тепловизоров и наконец-то запишу полноценный призрачный силуэт.

– Кстати, а как поживает твой… «ПризраВлог»?

Я не смогла сдержать смешок – так Инайя в шутку называла мой ютуб-канал про призраков. Хотя, признаться, вопрос заставил внутренне поморщиться.

– Потихоньку… Подписчики растут…

– Уже сняла что-нибудь эпичное? Призраков… или кого-нибудь еще?

– Пару раз записала чьи-то голоса. И несколько светящихся шаров тоже.

– Ух ты… Круто.

Ага. Круче не бывает.

Именно такая вялая реакция скоро будет у моей аудитории, если ничего не изменится. В интернете давно нет места настоящим паранормальным расследованиям – особенно когда всякие шарлатаны разыгрывают шоу с Полуночным человеком, повсюду пихают дешевые спецэффекты и корчат из себя медиумов, чтобы пощекотать зрителям нервы. На их фоне мои длинные записи и неразборчивые шумы с приборов – чистейшее занудство.

Мне нужно что-нибудь грандиозное.

Нечто шокирующее.

Осязаемое.

Но духи, разумеется, жили по своим собственным законам и оставались глухи к моим призывам. Все чаще я возвращалась из «проклятых» мест с пустыми руками и в полнейшем раздражении. Уйма времени и сил уходила на хобби, которое не приносило ни дохода, ни радости. Наверное, скоро придется закрыть блог и заняться поисками «нормальной» работы. Доходы от рекламы не позволят мне жить самостоятельно, особенно когда через год, после окончания университета, родители продадут домик, где я живу.

– Уж поверь, здесь ты точно найдешь кучу отличных мест для съемок, – сказала Инайя, вытаскивая меня из вороха грустных мыслей. – В городе столько легенд… Для тебя это просто золотая жила.

Я кивнула. Расти в Абелуме – все равно что жить среди призраков: не обязательно настоящих, но точно из прошлого. Когда-то это было одно из богатейших шахтерских поселений на северо-западе страны. До сих пор в лесах можно найти заброшенные шахты, а в самом городе – кучу старинных зданий, старательно отреставрированных местными энтузиастами.

Историей здесь дышал каждый уголок.

А где история, всегда найдется место трагедиям.

– О, кстати, ты уже видела миссис Кэти? Она по-прежнему живет рядом с тобой, – хмыкнула Инайя. – Помнишь, как твой папа разозлился однажды, когда она рассказала нам про ту жуткую аварию на шахтах в конце позапрошлого века?

– Естественно, помню. После того случая я и увлеклась ужастиками. Но если серьезно – кто вообще рассказывает такие страсти первоклашкам? – Я скорчила гримасу, передразнивая нашу бывшую учительницу, и пискляво заговорила, размахивая пальцем перед воображаемым классом: – «Кстати, деточки! Хотите услышать о шахтерах, которые застряли в затопленной шахте и были вынуждены есть друг друга, чтобы выжить? А если каннибализм не напугает вас, мелких сорванцов, то как насчет чудовища, живущего в заброшенных штольнях?»

– Не чудовище, а «древнее божество», – фыркнула Инайя, изображая в воздухе кавычки. – Она, между прочим, сама во все это верила. Миссис Кэти – та еще чудачка.

– Да ладно, не верила она…

– Еще как верила! Или ты забыла, как она развешивала по всему дому рыбьи кости и серебряные ложки? Якобы от сглаза; так она говорила моей маме. – Инайя пожала плечами, допивая остатки латте. – Я люблю этот город, но люди, живущие в лесу, иногда становятся очень странными. Миссис Кэти не единственная, кто верит в старинные легенды.

– Кстати, о легендах… – Я с самым невинным видом постучала пальцами по чашке. – Старая церковь еще стоит? Та, что рядом с шахтой, откуда вытащили троих уцелевших?

– Святого Фаддея? Кажется, да. – Инайя нахмурилась. – Не думаю, что мистер Хэдли позволил бы ее снести. Он очень бережно относится к историческим объектам.

Заметив мое недоумение, подруга пояснила:

– Кент Хэдли – глава Исторического общества. Классный мужик, кстати, и при деньгах. Я учусь в одной группе с его дочерью. Познакомлю тебя с Викторией в понедельник.

Я беззвучно угукнула: в голове уже начали роиться мысли о древней церквушке с трагическим прошлым. Инайя, заметив это, прищурилась.

– Только сразу говорю: туда нельзя. – Голос ее стал жестким. – Церковь под запретом. Там опасно.

– Что ты! Конечно! – Я поспешно закивала. – Старая, жуткая, заброшенная церковь? Даже не подумаю туда соваться.

Инайя закатила глаза.

– Ты и впрямь чокнутая. Когда-нибудь точно вляпаешься по уши.

Я приложила руку к груди, изображая обиду.

– Я? Вляпаюсь? Ни за что на свете!

Мои самые ранние воспоминания были связаны с этим старым домом. Он казался достаточно большим для двух молодоженов, но когда у родителей появилась я, папин кабинет переделали под детскую, и вскоре нам стало тесно. Папа вспомнил, что всю жизнь мечтал перебраться ближе к цивилизации, и когда мне исполнилось семь, мы уехали в Южную Калифорнию. Домик стал нашей летней резиденцией, а в остальное время папа сдавал его туристам.

Деревянные стены, отполированные до блеска, буквально пропитались ностальгией. Детские воспоминания не были похожи на подростковые – они казались мягче и теплее, будто нарисованные на холсте густыми акриловыми красками.

Лес был моим сказочным королевством, а лестница в главную спальню – величественной дорогой, по которой я водила армию воображаемых друзей. На одной из половиц под кухонным шкафом сохранился маленький портрет собаки, который я нарисовала