Возвращение - Наталия Мет

- Машенька? – глаза Иллариона подёрнулись грустью. – Матушка, я полюбил замечательную женщину. Но она осталась там, в будущем. Её тоже звали Машенькой.

Илларион достал из кармана фотографию, на которой была запечатлена улыбающаяся Рия. Графиня с интересом разглядывала невиданный портрет, который был гладким, словно и не красками написанным.

- Сынок, она странно выглядит. Волосы эти … А одежда то, прости Господи! Слыханное ли дело, женщине так одеваться? Невероятно! Ларик, ужели ты и вправду был там?

- Скажите, матушка, если бы вдруг, просто давайте представим себе такую возможность, Маша оказалась здесь, Вы приняли бы её? - Илларион пристально смотрел в глаза матери, с замиранием сердца ожидая её ответа. Умом он понимал, что никогда уже не увидит Машу, но сердце желало верить с чудо.

- Ларик, зачем она тебе? Не молодая, не красивая, без роду - племени.

- Не знаю, матушка. Но мне нужна только она одна. Я люблю её очень! Словно приворожила она меня.

- Этого ещё не хватало! Есть бабка одна, в соседнем селе. Она сглаз, порчу снимает, привороты отменяет. Хочешь, велю позвать её.

- Нет, не хочу. Я не хочу забывать её. Она необыкновенная! Лучше её в целом свете нет. Она на Вас похожа, матушка.

Марфа Алексеевна вгляделась в портрет.

- И вправду похожа. Словно моя дочка.

м

Валерий вошёл в родительскую квартиру, которая пустовала уже несколько лет. Сестра Тея, поступив медицинский университет, переехала в общежитие. Сам Валерий снимал квартиру в городке Исторического университета. Мотаться на работу каждый день из Москвы, теряя по три часа на дорогу в один конец, было глупо. Однажды, приехав погостить к брату, Тея познакомилась с его студентом, Алексеем Перовским, а через два месяца вышла за него замуж. Молодые сняли квартиру, Тея устроилась на работу в поликлинику университетского городка. Мешков был доволен таким поворотом событий – он очень скучал по младшей сестрёнке. Квартира в центре Москвы пустовала. Временами Валерий подумывал сдать её, лишние деньги не помешали бы, но пускать чужих людей в родной дом, в котором многое осталось таким же, как было при жизни родителей, ему не хотелось.

Хозяйка собаки оказалась его соседкой. Она жила в том же подъезде, тремя этажами выше. Вышла промашка, как это нередко случалось при перемещении. Впрочем, погрешность была не велика. Его хотя бы не занесло в другой город!

Войдя на кухню, Валерий поставил на стол пакет с продуктами. Безумно хотелось есть, но ещё больше хотелось поговорить с Алиной. Валерий взглянул на часы. Девять вечера, поздновато для звонка. Он давно взял для себя за правило не беспокоить людей до десяти часов утра и после десяти вечера. Даже если Алина уже легла спать, он хотя бы удостоверится, что её перемещение прошло нормально.

На экране плазмы появилось лицо Шаховского.

- Игорь Николаевич, добрый вечер! Могу я поговорить с Алиной?

- Вы?! А где Алина? – на лице мужчины застыло выражение недоумения и тревоги.

- Мы одновременно переместились из прошлого. Я полагал, что Алина уже дома.

- Нет, чёрт Вас побери! Где моя дочь?! Я оплатил Вам путешествие в прошлое не потому, что мне деньги девать некуда. Вам было поручено доставить сюда мою девочку, живой и невредимой. Где она, я Вас спрашиваю?! – Шаховской орал так, что его лицо побагровело от злости.

За спиной мужчины появилась красивая женщина в домашнем халате.

- Гарик, в чём дело? Почему ты кричишь?

- Этот козёл вернулся, и он не знает, где наша дочь! Тома, он не знает!

- Игорь Николаевич, возьмите себя в руки. При перемещении случаются погрешности. В полдень с Алиной всё было в порядке. Мы одновременно нажали тумблеры активации ТПК.

- Но ты, сволочь, здесь, а моего ребёнка нет! Моё терпение на исходе. Я разгоню всю вашу шарашкину контору к чёртовой матери! Не надейся избежать ответственности, сукин сын! Будешь гнить на нарах вместе с профессором, раз не можешь спрогнозировать результат эксперимента. Жизни людей – это тебе не игрушки! Ищи Алину!

Экран плазмы погас. Валерий устало добрёл до кухни, опустился на табуретку. Где же ты, Алина? Куда тебя занесло?

***

Алина открыла глаза. Тело нещадно ломило, уши заложило. Рядом с ней стояла женщина в синем брючном костюме. Способность связно мыслить возвращалась медленно. Сначала Алина решила, что женщина – врач, а она сама находится в больнице. Но кровать, на которой она лежала, находилась в парке. Вокруг был аккуратно подстриженный газон, клумбы с разноцветными астрами. Алина села, свесила ноги на землю. В ушах зазвенело. Алина сжала виски руками. Женщина присела перед ней на корточки.

- Тебе плохо? Принести воды?

- Нет, спасибо, мне уже лучше. Видимо, я перегрелась на солнце.

- На солнце? Ты прежде жила на Земле или на Марсе?

- На Земле, - рассеянно ответила Алина. – Где я?

- Это Проксима. Такая планета. Она ближайшая к Проксима Центавре, нашей звезде.

- Это не Солнце? – недоверчиво посмотрела в глаза темноволосой женщины Алина.

- Нет. Это Проксима Центавра. Он такая же тёплая, как и ваше солнце. Многие земляне переселились сюда после того, как планета раскололась на части.

- Какой сейчас год?

- 6545 год.

Солнце припекало, но по телу Алины побежали колючие мурашки. Как её угораздило оказаться здесь? Девушка растерянно огляделась. По ухоженному парку с ровно подстриженными кустами гуляли люди. Все они были одеты в одинаковые синие костюмы. Алину поразили безучастные лица мужчин и женщин. Словно зомби. Никогда ещё девушка не испытывала подобного ужаса. Она предпочла бы сейчас оказаться в девятнадцатом веке, в камере с уголовницами, чем среди этих странных людей. Или это и не люди вовсе?

- Как вас зовут? – обратилась Алина к женщине.

- Жанна. Обращайся ко мне на ты. Мы все обращаемся друг к другу на ты.

- Жанна, а ты землянка или марсианка?

- Я марсианка. Я астроном. Я на Проксиме с важной научной миссией.

Раздался звонок. Его переливчатая трель напомнила лицейский звонок.

- Обед. Надо идти. Вставай, я помогу тебе дойти до столовой.

Алина послушно встала. Женщина взяла её под руку. Выложенная тротуарной плиткой дорожка вела к трёхэтажному зданию, напоминавшему усадебный дом конца 19 века. На террасе курил молодой мужчина, одетый в такой же, как у остальных, синий