Город с запахом шоколада - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

Варт пожал плечами и поморщился: недавняя рана, еще и ребра теперь перебиты.

— Товара нет — он может быть где угодно и кто угодно может им воспользоваться. Вещественных доказательств тоже нет. И я более, чем уверен: Борода вам ничего не скажет, еще и на волю выкрутится, и нам уж житья теперь не будет.

— Думаете, он бы сказал вам, думая, что вы — покупатель? — усмехнулся комиссар в усы и зевнул.

— Мог бы показать. Да и Мария для него почитай своя — русская.

— Хотите сказать, вы планировали, что ваша сестра придет в таверну?

— Надеялся, что у нее хватит ума этого не делать. Но она вечно творит, что хочет.

— Моя жена такая же, сочувствую.

— Взаимно.

— Херр Ветров… — сделал очередную затяжку комиссар, — хотите кофе?

— Простите?..

Популярный напиток из Османской империи, здесь упоминался как контрабанда. Венецианские купцы нахваливали, но чтоб прусский комиссар держал у себя, будто настойку?.. Он купил Марии попробовать утром, но заснул, а потом было некогда…

Бог мой. Кажется, что это было в прошлом веке, как и вся его прежняя жизнь.

— А я выпью. Простите, иначе я засну.

Он тоже вот-вот. Однако, раз ему предлагают диковинный напиток, развязали, обсуждают… Это сделка.

— Чего вы хотите, комиссар Адлер?

Герман Адлер. Так его звали, судя по гравировке на чернильнице.

Комиссар снова усмехнулся, отнял мундштук от губ и выпустил очередное облачко дыма, что поползло к потолку. За восточным окном небо готовилось к рассвету.

— Вы отчаянны и и у вас острый ум, херр Ветров. Таких людей нам не хватает. Не хотите служить у нас?

* * *

саундтрек к героям и локациям последних глав на тг канале keitandersenn_kitchen

В океане пути не находят суда.

Затянулись дождем Пиренеи и Анды.

Нам такая собачья погода подходит, как никогда:

Мы везем контрабанду, мы везем

Контрабанду.

Мельница. Контрабанда.

Вартислав.

Он почесал уцелевший участок челюсти. Работа — это хорошо. Это стабильный доход, это гарантии и статус. Работа среди стражей порядка дает больше возможностей. Облава не сняла опасности, что висит над Марией.

Однако, он привык служить только отцу, и то, со временем он скорее стал его правой рукой и советником, чем слугой. И пусть комиссар Адлер на него и похож, но и он не сам себе хозяин.

Работа в полиции — это также определенного рода повинность.

— Думаю, все зависит от предложения, — изрек Вартислав в конце концов.

Комиссар расхохотался и ударил ладонью по столу.

— А вы деловой человек.

— Я купец, комиссар.

— Учтите, что я готов вас взять безо всяких рекомендаций и закрыв глаза на сомнительное прошлое. У меня большие сомнения, херр Ветров, что вы провели всю жизнь в забытом богом селе.

И правильно. Варт прикрыл глаза.

— Вы обещали кофе, херр Адлер.

* * *

Маша.

Кто б знал, откуда у брюнетки оказался нож. Она и ударить не успела — ей руку вывернули, и нож упал на каменный пол, вспугнув очередную крысу из угла. А Маша успела — Анку по голове своим кулаком. Но та обернулась так грозно и совсем не пострадав, что Маша так и шлепнулась на пол от страха и попыталась — что уж греха таить — завалить громадину за лодыжки.

А та схватила ее за волосы, намотав больно на руку, и тут они кончились, у самых корней, и рвануло так больно, что Маша была вынуждена закусить губы, чтоб не заорать.

— Барыня, — прошипела Анка, наклоняясь к ее разукрашенному лицу, — думаешь, сможешь тягаться с нами?

Маша покачала головой.

— Конечно… не смогу.

— Отдавай, — протянула мучительница руку, пока ее подружки разбирались с французской брюнеткой. Стоны и крики были тоже приглушенными.

Брошка… Нет… Брызнули слезы.

— Я не…

— Тебе мало, барыня? — дунула Анка ей в разбитый нос. — Я могу и добавить…

Она размахнулась кулаком… Маша зажмурилась. Это конец.

— Aufhören, sofort! — донеслось вдруг мужское откуда-то.

Что бы оно ни значило, вкупе с лязгом замка, оно остановило Анку. С топотом в камеру ворвались охранники, что-то громко приказывая, ворча, сокрушаясь. Анка и ее подруги, которым ничего не сделалось, отшучивались и открыто заигрывали. И все кивали на Машу и бедную девушку, что и подняться могла с трудом. Кошмар, что с ней теперь будет?..

Но поймала почти веселый взгляд: француженка перепуганной Маше на полу подмигнула сквозь заплывшую щеку.

— Жаклин.

— Ма…ри. Мари.

А потом их обеих грубо подняли с пола, встряхнули, прижали к стене и начали… возмутительно… якобы обыскивать, но на деле — усач-охранник с масляной ухмылочкой взялся за пуговицы Машиного пальто, ничуть не стесняясь.

— Поделишься своим богатством, барыня, никуда не денешься, — захихикала злорадно Анка. — Ну, и заодно развлечешь ребяток, а то скукота тут зеленая.

Что-о⁈. Маша дернулась в сильных руках, отчаянно попыталась лягнуться коленом…

Стражник отступил, что-то раздраженно выплюнул, раздраженно потирая то место, куда она таки достала. Да неужели⁈ Ура! Она никогда не думала, что сможет, что попадет в критической ситуации!

Маша едва в ладоши не захлопала. Но там была брошка, намертво…

И тут резко получила в живот, так, что звездочки посыпались из глаз. Даже странно, что из больного — тоже…

Согнулась пополам, пытаясь вздохнуть… О, девятнадцатый век… Кажется, упала на колени…

— Не дергайся, красотка, — прокомментировала одна из девиц.

И ее снова схватили за волосы. За рваную юбку…

— Halt! — крикнули где-то, лязгнул замок…

И резко отпустили. Позвал с акцентом безэмоциональный голос:

— Мария Ветрова! Мария Ветрова!

Так вызывали, например, к врачу или когда сдавала вид на жительство… Улыбка сама собой поехала по лицу. Какой вид на жительство, Машенька?..

Крики, топот, кто-то оправдывается, кто-то ругается и кто-то орет, и визжит, и…

Кто-то вихрем падает рядом. Ее трясут за плечи. Ох.

— Мари⁈.

Спасена…

— Господи, Машенька!

Краузе?.. Краузе! Как бы он ни узнал. Она спасена. Краузе с самого своего появления был ее богом из машины… Она выйдет за него замуж, раз уж так надо — хорошо…

— Мари, ты слышишь меня⁈.

И снова трясет… Когда Фриц научился польскому?..

Она спасена. Но это не главное, что надо сделать.