Без права на побег - Елена Леонтович

МакКиноны уже вышли от дочери и громко препирались с только что прибывшими Поттером и Блэком. Лита, затянувшись неглубоко — Эванс ведь не курила, — мысленно подвела итоги. Кажется, удалось остаться в тени — это отлично. Подгадила старшему Поттеру? Безусловно. А как Марлин распорядится кровью из пуповины, сомнений не было. Два плюса разом: и пакость сделала, и бывшую подружку с хвоста скинула — теперь ни она, ни её сын не покинут остров, не потеряв в силе. Сама Лита твёрдо решила: после окончания учебы, прочь с Британии, на континент — подальше от этой так называемой Первой магической.

И всё же, что Эванс нашла в этом типе? Невысокий — едва дотянет до метра шестидесяти, на целых полголовы ниже Лили, да ещё с короткими ногами колесом. Лита бы поняла, будь у Поттера предки кочевники — но ведь нет, самый что ни на есть англичанин. Разве что лицо смазливое. Впрочем, до чужих извращений ей дела не было.

Она докурила, стряхнула пепел с перил и ещё раз окинула взглядом пустеющий коридор за окном. Рабочее время постепенно подходило к концу. Немного посидев, прислушалась к доносящимся издалека шагам и приглушённым голосам — надо было подождать, пока народ немного разойдётся.

Немного выждав для верности, девушка переоделась, ещё раз вышла на балкон затянуться напоследок и только потом направилась на выход. Лита нарочно выбрала обходной путь, чтобы не идти мимо известной палаты. Но, едва она свернула, её уши уловили журчащий голос «Великого Светлого» волшебника:

— Ну, разумеется, мальчик мой. Благодарю вас за помощь при таких сложных родах.

Она замерла на месте. Впереди два коридора пересекались, переходя в широкую лестницу, у которой стояли её наставник и, спиной к ней, сам директор Дамблдор. Шаффик заметил ученицу и, правильно поняв её нежелание попадаться на глаза великому светочу, вежливо пригласил его пройти в свой кабинет.

— Как-нибудь в другой раз, мальчик мой, — величаво отклонил приглашение директор. — Сейчас я должен уладить кое-какие дела.

И, не торопясь, он направился в сторону палаты Марлин.

— Давай, поспеши, а то скоро вернётся, — усмехнулся мастер Шаффик, кивая Лите.

Уже на выходе из здания она налетела на Блэка и от неожиданности растеряно заморгала. Но тот лишь скользнул по ней равнодушным взглядом и зашагал дальше. Лита облегчённо выдохнула. Хороший знак: значит, узнать в ней бывшую Эванс могут только те, кто был действительно близок девушке. А Поттер и Блэк к таковым точно не относились. Это обнадёживало.

Вечером 31 июля Лита делилась с Фреей впечатлениями о суматошных днях, проведённых в родильном отделении. Она рассказала о переданных тайком пуповинах — а что такого, молчать её никто не заставлял. Мисс Розье, выслушав, пояснила, что и не заставляли именно потому, что обычно о таких вещах молчали сами. Иначе стоит только дать понять, что готова на подобные предложения, — проблем не оберёшься.

Тогда Лита впервые ясно осознала: сплетни и разговоры — это любимый спорт британских волшебниц. А её предполагаемое родство с миссис Фэнвич, как ни странно, давало в этой игре серьёзное преимущество. Репутация «знающей» обеспечивала ей внимательных слушателей.

Пришлось вспомнить то самое чаепитие в Фэнланде и пересказать новости, услышанные от «тётушки». Тут-то и выяснилось, что вся Косая аллея уже вовсю обсуждает крупный конфуз Светлого Альбуса.

Директор пообещал Мародёрам, что сумеет вскрыть защиту особняка рода Поттеров. Но то ли древние чары оказались ему не по зубам, то ли Флимонт оставил в доме интересные ловушки, — в итоге всё закончилось тем, что самого директора Хогвартса доставили в приёмное отделение Мунго. И надо же было такому случиться, что дежурила в тот день Фрея. Она, не долго думая, позвала Сметвика как наставника.

Уважаемый в Англии целитель, взглянув на пациента, с невозмутимым видом заявил, что видит перед собой следствие мощных чар от воров, и при всём честном народе громогласно поинтересовался: чем таким промышляет господин Альбус Дамблдор в свободное время?

Фрея, рассказывая это, громко и заразительно хохотала. А вот Лите было не до смеха. Она встречала немало подобных Дамблдору людей и прекрасно знала: за добродушной улыбкой старого «шмеля» скрываются злопамятность и мстительность, сродни одному знакомому депутату, которому было абсолютно всё равно, какие разрушения принесёт его месть окружающим.

— Ты понимаешь, что он отомстит, и мало нам не покажется? — мрачно заметила она. — Мунго и так, по мнению Министерства, слишком самостоятелен. Стоит Дамблдору встать во главе Визенгамота — он нас раскатает.

— Ну ты скажешь! — отмахнулась Фрея. — Кто ж его туда допустит, он же из захудалых! Говорят, сил у него много, но после Грин-де-Вальда он ни с кем не сражался. Поэтому председателем Визенгамота ему не быть — его и просто судьёй еле терпят.

Лита даже прикусила язык, чтобы не проболтаться — она-то знала, кто через год займёт кресло председателя. Вот только никакой Первой магической войны вокруг пока и близко не наблюдалось. Работая в Мунго и регулярно дежуря в приёмном, они должны были бы видеть поток жертв стычек или нападений Пожирателей… но ничего подобного не происходило.

Ей, самой обычной девушке, приходилось иметь дело и с чистокровными, и с полукровками и маглорожденными, и особой неприязни между ними она не замечала. Даже Монтегю, относившийся ко всем свысока, не демонстрировал какой-то особой нелюбви к выходцам из большого мира. Да, был один инцидент: маглорожденный пациент сцепился с Кэрроу, решив, что тот сделал что-то не так. Но объяснительную потом писал именно Каллум…

Фрея же, услышав предупреждение подруги, отнеслась к нему серьёзно и пообещала больше не нарываться. Лита, однако, была уверена: мисс Розье уже успела привлечь к себе ненужное внимание.

После событий конца июля Лита ещё неделю приходила в себя, осмысляя вариации канона. Даже согласилась на работу в прозекторской у целителя Роули — место тихое, без бесконечных посетителей, а пациенты там, как она шутливо думала, молчаливые и жалоб не пишут. Каково же было её изумление, когда за столом она увидела недавно вспоминаемого Каллума Кэрроу. На вопрос, что он здесь делает, парень с гордостью показал бейдж с именем и отметкой о своём наставнике — мастере-диагносте и ритуалисте Йоране Хальвдане Роули. Получается, их с Фреей мелкая мстя неожиданно подтолкнула его к выбору