Город с запахом шоколада - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

В общем, до того, как местные товарищи-агитаторы начали собираться бродить умами, Вартислав уже, покачиваясь, шел за русским в трактир «Коромысло». Где не то дым коромыслом, не то пояс Ориона в чести.

Борода не пировал в общем зале, полном портовой матросни. Пришлось отдаваться на милость провидения и богов торговли, собственный расчет и удачу — с завязанными глазами лезть в подвал, дабы с ним встретиться. И предложить свою цену.

Рассказать историю о нападении и раненном инженере, и что дело уже взято под следствие, потому как Краузе слишком уж правильный — вам ли не ведать.

А что влюблен в Марию и все сжег — Бороде, который вполне мог бы стать пиратом на Балтике и повергать большинство ганзейцев в ужас одним своим видом, знать не обязательно.

Предложение дикое и наглое — забрать товар до того, как нагрянет полиция, найдет его у Бороды с его командой и упечет за решетку. Приплатить пару марок сверху — больше у него сейчас нет. Зато есть возможность облегчить их души от груза. Полицаям ведь всего-то и осталось, что вычислить, кто Борода такой и где прячется. Он вот в один день справился.

И вот, когда они уже в двух словах от решающего рукопожатия и закрытия сделки за остатки мешочка Виадруса — дозорный докладывает, будто бы воет в зале второй заказчик с «кралей», и плащ со склада на нем. Орет, что ищет Бороду, что без него не уйдет, и что полиция ему в затылок дышет.

Вартислава сдержанно любезно приглашают наверх, вслед за дородным Бородой, и в крале, старательно задирающей подбородок к потолку, избегающей смотреть на выкрикивающих недвусмысленные выражения посетителей меж аккордов плохеньких скрипок он узнает… Машеньку.

* * *

мы увидимся где-то на стыке других миров,

на пороге когда-то придуманной мной весны.

находи меня в переулках пустых дворов —

там, где ветер считает сны.

море внутри мк. приходи.

Вартислав.

Он взялся за плечо Бороды. Знал, что в таких ситуациях кто первый — тот и прав.

— Потолкуем с ними наперво, — предложил сухо.

А у самого в зобу дыханье сперло. Потому что все пошло наперекосяк. Заказчик продолжал держать Мари за локоть и орать, как оглашенный, что подавайте ему Бороду, да поскорее. У него и так хвост.

— «Потолкуем»? — усмехнулся удивленный Борода, а сам щелкнул пальцами подручным.

Дескать, «заткнуть и привести».

Что медведь с Сибири. Огромный, борода черная с проседью, глаза маленькие, бездонные и умные.

— А то. Почем знаешь — вдруг засланцы полицейские и трогать их нельзя? И так твои недавно одного порешили, вот и охота началась.

В «Черном якоре» он про полицию за день наслушался и начитался. Примерно представлял, что это такое. И чем чревато.

Но Борода возразил:

— «Засланцы полицейские» сразу бы облаву устроили, без экивоков. Боюсь, брат, это ты меня надул, да крепко. На нем плащ — знак, что свой человек. А на тебе — кустарный выпендреж. Хочешь узнать, что бывает за шашни с Бородой?..

— Не хочу и не узнаю, — как можно увереннее заявил Вартислав и широким шагом двинул к трясогузке, которая его все еще не заметила, а лишь озиралась по сторонам, как загнанный олень. — А вот ты узнаешь, что такое облава, коли меня упустишь.

На сцене играли что-то цыганское, быстро, авантюрное. Кто-то был пьян и ругался, а кто-то приставал к портовой девахе: вполне успешно. Бардак был всем на руку.

Борода не мог упустить его — тут и гадать было не о чем. Не после таких речей. Последствия входили в расчет. Да бросился за ним главарь банды не сам, а за воротник рванули двое подручных и метко дали под дых.

Душа едва не улетела в небеса и рана отозвалась недовольной болью, а трясогузка узрела его наконец. И вспыхнула ужасом от головы до пят, даже короткие волосы будто зашевелились, но сдержалась — не показала, что знакомы. Молодец.

— Больно ты шустер, — хмыкнул русский медведь. — Не угонишься.

— На «кралю» засмотрелся, прости, — повинился Варт, отдышавшись да выровнявшись.

Что она здесь, холера, делает⁈..

— А краля ничего так, мне по вкусу, — причмокнул и Борода. — Щас поближе поглядим.

Подручные вели уже обоих, орущего дурака в плаще из каземата заткнули тем же нехитрым способом: кулаком в живот. Пусть они только попробуют Мари лихо задумать… А что он сделать может-то?

— Краузе знает про вас так или иначе, — Варт пожал плечами с напускным безразличием и заявил: — Мне с тобой торчать не интерес. Разве что поставишь водки. Говорят, хороша она у вас больно.

— А то как не хороша. Чай ты тоже славянин.

— Тоже, тоже.

Конечно, водки ему не поставили. Теперь придется шибко постараться, чтобы вернуть себе статус кво. Себе и ей — как-нибудь исхитриться.

* * *

Маша.

Она и так едва не теряла сознание от ужаса. Здесь кричали такие вещи, от которых — уши в трубочку. И по-русски все, понятно до дна и дальше. Да и ведь могли сделать — кто ее защитит?..

Знала, что сама виновата, и что выбора не оставалось — тоже знала… Но дома остаться — не ее удел. Такая вот уродилась, аж самой неудобно… Да ничего поделать с тем который уж год не может и привыкла почти.

Хотя так еще не влипала, пожалуй.

А вот Варт рядом с человеком, который тут единственный заслуживал звания «Борода» — это выбило из колеи совершенно.

Так он не на верфи, не на фабрике, не пиво даже в кнайпе с собутыльником гоняет, а сам добрался до ее Бороды?..

Обещал же, что пойдут вместе! А сам что… Липкой ладонью сжала заветную брошь в кармане. Нож, который там молчал прежде в тряпочку, теперь перекочевал к Василию, кинутому/обделенному перекупщику.

У Варта был такой вид, будто он тут все покупает. Несмотря на то, что ему так привесили в солнечное сплетение, что и дух бы вон, она уже хотела броситься навстречу…

Но поймала предупреждающий короткий взгляд: нет. Решительный и твердо знающий, что делает.