КотоФей и дачница - Тали Аксандрова

Лера вылила жидкость на перетертую траву, и все засияло голубоватым светом. После того, как она добавила две капли черного дурмана, жидкость в миске забурлила, от нее пошел то ли пар, то ли дым. После капля сока стеклянной травы.

Когда пар перестал идти, Лера подхватила миску с лопаткой и кактуса и помчалась домой.

КотоФей уже не шевелился, только следил за руками Леры. Она зачерпнула мазь лопаткой и нанесла на рану. Кот вздрогнул всем телом, выдохнул и закрыл глаза.

— Рыжий! — забеспокоилась Лера. — Рыжий!

— Он спит, — сказал кактус. — Пусть спит. Ты лучше скажи, что прячешь в корзине?

Она принесла из мастерской корзину и достала камень. Колючка прищурился:

— Так вот за чем они приходили, — пробормотал он.

Лера вспомнила, как серые орки осматривались на берегу. Но вряд ли их послала ведьма, ведь нора-пруд была неуправляема.

— Что это?

— Ведьмино зелье, — ответил кактус. — Она долго его варила, очень долго. Я много раз летал в окно, пока ведьма смогла его приготовить.

— Тогда почему не забрала?

— Потому что не смогла, почему же еще?

— Колючка…

Зелье было крайне ценным для ведьмы. Она спрятала его в магическом камне и заперла на особый, пропитанный магией ключ. Да только не смогла этот ключ найти, когда поспешно убегала. Ведьма разозлилась и потребовала от кактуса сообщить, где ключ. Он не знал, и ведьма оставила его высыхать в мастерской без капли воды.

— Ты правда не знал? — спросила Лера.

Колючка скривился:

— Нет, решил весь высохнуть за правду и справедливость.

— Слушай, — вдруг вспомнила она. — А что, если…

Лера нашла свой халат, порылась в карманах и достала маленький серебряный ключ. Глаза кактуса тут же округлились так, что все стало ясно.

— Где ты его нашла? — пробормотал он.

— На дне вон того горшка, — показала Лера. — Под слоем нагара и остатков еды.

Кактус весь сморщился, странно сморщился, и она поспешила к нему. И у самого стола услышала, что тот просто смеется.

— А я ее предупреждал, — прохихикал он, — что нельзя зарастать грязью. Видимо, свалился, когда она ела прямо из горшка, да там и увяз.

Лера вставила ключ в замочную скважину и повернула. По камню пошла трещина, и она осторожно приоткрыла его. Внутри полого камня, выложенного мхом, лежал стеклянный флакон с темно-зеленой жидкостью. Лера подняла его на свет, и жидкость окрасилась фиолетовым.

— Осторожно, — кактус поджал колючки и отклонился от края горшка, насколько мог. — Ты меня убьешь. Убери!

Она положила флакон обратно на мох и посмотрела на Колючку.

— Что это?

Это было ведьмино зелье для уничтожения растений, очень сильное. Всего несколько капель его хватило на весь пригорок, на котором стоял дом и постройки. Именно поэтому на нем ничего не росло, ни один дикий сорняк здесь не поселился. Кактус знал, и поэтому не хотел получить землю в свой горшок с лысого пригорка.

Колючка не знал точно, почему ведьма не унесла хотя бы камень, он в это время был заперт в мастерской. Но предполагал, что растения вытолкнули ее, а камень выхватили и спрятали среди корней. А Леру, судя по всему, они сами подтолкнули к тайнику.

— И что теперь делать? — спросила она, смотря на флакон.

Его даже просто вылить было нельзя. Если уж несколько капель сделали пригорок лысым, то что будет после целого флакона?

— Прочитать письмо от лорда Дайриса, — ответил Колючка.

Конверт был из выбеленной гладкой бумаги, с идеально круглой печатью. Лера, даже не взглянув на надписи, разорвала его и достала письмо. Аккуратным каллиграфическим почерком лорд Дайрис писал, что ей надлежит прибыть в его загородный дом как можно скорее. Называл он ее «ведьмой».

Кроме письма, в конверте лежал прозрачный плоский камень размером с ноготь. Лера достала его и с недоумением повертела в руках.

— Одноразовый активатор входа, — сказал Колючка. — Ты сможешь попасть к магам-аристократам.

— Наконец-то!

— Я бы так не радовался, — проворчал кактус.

— Почему? — Она посмотрела на него.

— Были у него разногласия с ведьмой, — ответил Колючка, — и она применила к нему зелье. Уж какое, не знаю, мне не докладывала. Может, любовное, может еще что похуже.

— Я — не она, — Лера пожала плечами и оглянулась.

Рыжий мирно спал, бледность почти прошла. Когда он совсем выздоровеет, она сможет отправиться к лорду и добыть пропуск в свой мир. А пока есть время дошить платье.

Она приготовила ужин и запекла чешуйчатые корни, но кот почти ничего не съел и снова уснул. В эту ночь он не ушел в лес, и уже в сумерках кактус весь вытянулся, вглядываясь в окно.

— Пришла, — хмыкнул он.

— Кто? — Лера отложила платье и подошла к столу.

Грибы-светильники сразу приглушили свет, стоило ей убрать шитье.

— Невеста Рыжего, — Колючка кивнул на лес.

Из дымки выглядывала черная кошка, даже в сумерках было видно зеленые огоньки ее глаз. Лера едва успела увидеть ее, прежде чем та скрылась в лесу.

Рыжий выздоравливал три дня, очень медленно, совсем не так, как Лера. Кактус объяснял это тем, что кот, в отличие от нее, не был дендрокластом, антимагом растений.

На второй день КотоФей вышел на крыльцо в самый солнцепек. Сел и блаженно прищурился, отогреваясь. Вечером он показался своей невесте и немного поговорил с ней.

За эти дни Лера успела дошить платье. Когда Рыжему стало лучше, она затопила баню, постирала вещи, развесила их на веревке на улице.

Мылась она новым мылом, с желтыми лепестками. Оно неожиданно дало много пышной пены и приятно пахло. Лера тщательно промыла волосы, потом отмылась сама. Она бы и от березового веника не отказалась, если бы такой был. Спина после ночевки на сундуках поднывала, но лавка была нужнее Рыжему.

Волосы после золотистого мыла стали шелковистые и рассыпчатые, а на коже сохранился тонкий аромат.

На следующий день Лера переоделась в новое платье. Оно село очень хорошо, только рукава чуть топорщились. Захватила с собой пропуск и еще письмо от лорда, на всякий случай. Рыжий улыбался, а кактус смотрел хмуро, черные глаза его превратились в щелочки.

— Я не брошу тебя, Колючка, — сказала она, шагнув к