Попаданка в тело опозоренной невесты - Юлий Люцифер

На пороге появился запыхавшийся мужчина в дорожной грязи. Один из стражников. Он был бледен так, словно увидел нечто, чего видеть не должен был.

— Милорд! — крикнул он, не замечая ни гостей, ни ужаса на лице священника. — В восточной галерее нашли тело!

Тишина рухнула на зал тяжелее колокольного удара. У меня похолодели руки.

— Женское тело, — выдохнул стражник. — И… похоже, это та служанка, что сопровождала леди Элинарию ночью.

Каэлин выпрямился. Я перестала дышать. Потому что в этот момент поняла: кто бы ни подставил прежнюю невесту, он ещё не закончил. И теперь я — внутри его игры.

После слов стражника храм словно перестал быть местом для свадьбы. Он стал местом казни, просто никто ещё не решил — чьей именно.

Шёпот покатился по рядам гостей, как ветер по сухой траве. Кто-то прикрыл рот ладонью. Кто-то, наоборот, вытянул шею, жадно ловя каждое движение. Несколько леди уже смотрели на меня не с презрением, а с тем особенным испугом, который появляется, когда скандал внезапно становится опасным.

Каэлин даже не повысил голос.

— Всем оставаться на местах.

Но сказал он это так, что шум оборвался почти мгновенно.

Он шагнул к стражнику. Я стояла рядом, не двигаясь, и ловила каждую мелочь: как напряглись его плечи, как потемнел взгляд, как в храме будто стало ещё холоднее. Этот мужчина не любил неожиданностей. А труп, найденный сразу после свадебного обряда, был слишком громкой неожиданностью даже для такого дня.

— Кто нашёл тело? — спросил он.

— Двое караульных, милорд. Галерею велели осмотреть после… — стражник запнулся и всё-таки договорил: — После ночного происшествия.

После моего позора, хотел он сказать. После того, как опозоренная невеста дала повод перерыть ползамка.

— Она мертва давно? — продолжил Каэлин.

— Не могу знать, милорд. Но… крови там много.

По залу снова прокатился вздох.

Я почувствовала, как в висках начинает стучать. Та служанка сопровождала Элинарию ночью. Та служанка могла что-то знать. И теперь она мертва. Слишком быстро. Слишком удобно. Кто-то заметал следы ещё до того, как я успела понять, куда вообще попала.

Священник нервно сжал чашу с брачной печатью, словно хотел спрятать её под одежду и сделать вид, что ничего необычного сегодня не произошло. Брат Элинарии уже пробирался к нам через толпу, бледный и злой. А гости, конечно, впитывали всё — чужой позор, чужой страх, чужую смерть.

Каэлин повернулся ко мне. Впервые за всё время не как к неприятной обязанности, а как к части происходящего. Это не делало его мягче. Наоборот — взгляд стал ещё жёстче.

— Вы были с этой служанкой ночью? — спросил он.

Не «ты». Не «жена». Даже не «леди». Сухой, ледяной вопрос, будто я уже стояла перед допросом.

— Я не помню ночь, милорд, — ответила я так же ровно. — Я пришла в себя меньше часа назад.

Он смотрел на меня слишком пристально, словно проверял, дрогнут ли ресницы, выдаст ли ложь дыхание.

— Очень удобно, — произнёс он.

— Для кого? Для меня? — я подняла подбородок. — Меня привели к алтарю как женщину, которую уже назвали распутной, а теперь в день свадьбы находят мёртвую свидетельницу. Да, и правда удобно.

У него едва заметно дёрнулась скула. Я, кажется, позволяла себе слишком много для женщины в моём положении. Но остановиться уже не могла. Потому что если сейчас проглотить всё молча, дальше меня просто сомнут.

К нам подошёл мой брат.

— Каэлин, это уже переходит все границы.

— Для меня — лорд Каэлин, — холодно ответил тот, не оборачиваясь.

Брат вспыхнул, но всё же сдержался. Видимо, их разница в положении была ощутима даже в таком состоянии.

— Моя сестра не могла быть к этому причастна.

— Ваша сестра, — произнёс Каэлин, — уже оказалась в центре одного скандала. Я бы не спешил уверять меня во втором.

Брат шагнул ближе.

— Вы обвиняете её в убийстве?

— Я пока никого не обвиняю. Я выясняю, кого именно мне привели к алтарю.

Эти слова ударили неожиданно сильно. Не потому, что были несправедливы. А потому, что в них не было ничего человеческого. Ни тени попытки защитить женщину, которая только что стала его женой. Только холодный расчёт: что за существо теперь связано с ним брачной печатью?

Я сжала пальцы, чтобы не показать, как задело.

Священник, наконец, обрёл голос:

— Милорд, быть может… стоит увести новобрачную в покои? Ей незачем…

— Напротив, — перебил Каэлин. — Раз уж тело найдено в той самой галерее, где леди Элинария провела ночь, думаю, моей жене будет полезно увидеть, к чему привели её поступки.

Гости зашептались громче. У кого-то вырвался почти довольный смешок. Им нравилось. Опозоренную невесту не просто осудили — её ещё и поведут мимо собственного кошмара на глазах у всех.

Я медленно повернула голову к Каэлину.

— Вы хотите меня унизить или напугать, милорд?

— А вы ещё не напуганы?

— Напугана, — честно сказала я. — Но не вами.

На этот раз он посмотрел иначе. Внимательнее. Будто на мгновение не понял, кто перед ним: та самая сломленная Элинария или кто-то другой, притворяющийся ею слишком убедительно.

— Хорошо, — сказал он после короткой паузы. — Тогда вы пойдёте со мной.

Из храма мы вышли не как жених и невеста, а как подозреваемая и её страж.

Широкие коридоры, по которым недавно меня вели под венец, теперь казались ещё мрачнее. Праздничные цветы, светлые ленты, серебряные подсвечники — всё это выглядело издевательством на фоне тяжёлого молчания людей, идущих следом. Каэлин шагал впереди так быстро, будто боялся потерять контроль, если замедлится. Я шла рядом, чувствуя, как на запястье до сих пор слабо пульсирует брачный знак.

Позади слышались шаги брата, двух стражников и какого-то пожилого мужчины с цепким лицом. Судя по тому, как его сторонились, это был кто-то важный.

— Кто он? — тихо спросила я у