Дом на краю земли - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

Под довольный взгляд Элоди Моро из-под ресниц. Она в спорах участия и стороны не принимала. И он не был уверен: потому что ведьма или потому что тоже хочет и не хочет его видеть одновременно.

Как он.

— Что играть будем? — спросил скрипач, когда Эдмунд подхватил табурет и подсел к музыкальной лавке поближе, почитай впритык к ведьме. Коснулся будто бы нечаянно своим коленом ее колена, и та тихо выдохнула, поджимая ноги под лавку.

— А ты начни только — я подыграю, — подмигнул Эдмунд.

Тайгу, потому что Элоди потупила глазки в пол. Ласкала расшитый темной нитью край своего зеленого плаща.

— Давай драконью джигу, Тайг, — неожиданно подала ведьма голос. И подняла горящий чертиками взор на доктора: — Слыхали про такую, доктор Хейл?

Черт побери, какая «нормальная женщина», когда эта смотрит так, что на дыбы встать можно… У него даже затылок вспотел.

— Да где он слыхал! — стукнула по соседнему столу ладонью одна из сторонниц миссис Падди. Та самая бледная женщина, что помогала Эю на пляже. Сейчас и на ее щеках плясал нездоровый румянец. — Ты ведь споешь, мудрая Луди?

— Отчего же не спеть.

— Так, как мудрая Луди, никто не споет.

— А славные рыцари пусть покажут, на что горазды.

— Или пусть дракон их сожрет.

— Пока мужиков нет, самое веселье! Давай, драконью!

Женщины со смешками начали растаскивать табуреты и столы, чтоб освободить пространство для дикой пляски. Сейчас они все казались немного ведьмами, а они с Тайгом будто случайно забрели на шабаш…

Попробуй скажи такое на исповеди — сразу еретиком объявлять можно… Эдмунд потер заросший подбородок жесткой ладонью, взял флейту, проверил отсутствие трещин, заглянул в один конец, в другой… Не преподнесет ли неожиданностей?

— А не сыграешь, сасанах, — неожиданно ткнула пальцем миссис Падди ему почитай в грудь, наклонилась, обдавая пивным духом, сузила красные глазки (даже они были красными у этой семейки!) — уедешь из Дулайна навсегда и корову свою нам вернешь.

Эдмунд усмехнулся: два сапога пара. Помнится, так же и с Рыжим Падди все случилось.

— Миссис Падди, вы достойно своего мужа заключаете сделки, — протянул он заводиле вражеской стороны раскрытую ладонь. — По рукам. А коли сыграю — вы станете пускать меня на порог и привечать как дорогого гостя.

Женщины расхохотались, кто-то выкрикнул даже «молодец сасанах!», «а мне он нравится!».

— Попрошу наши руки разнять! — крикнула миссис Падди, стискивая его ладонь.

Элоди разбила первой, а затем сверкнула глазами:

— Вы не знаете, на что соглашаетесь, доктор.

— Мудрая Луди, — вернул Эдмунд ей тот-самый-взгляд-от-которого-бросает-в-пот, — но ведь и вы тоже не знаете меня.

Мойра уселась прямо на стол, свесила ноги в съехавших дырявых чулках и заявила громче всех:

— А я вот верю в доктора! Даю два фартинга, что он вас всех уделает, Грания!

И под ошалелые взгляды звякнула монетками о годами отполированную грубую столешницу. Тишина тут же взорвалась яростными ставками в ответ. Мойра принимала и ставила крестики прямо на столешнице.

Не сказать, что Эдмунд был удивлен. Вряд ли на заднем дворе кто-то еще стоит при котле. Взял пробу свирели. Ровный звук, воздух идет легко. Поладим.

— На вас ставят, доктор, — тихо сообщила Элоди, толкнув его коленом — тем самым, что прятала под лавкой.

Как незнакомцу. Ну что же. Игра началась, вызов принят, кровь бурлит.

— А вы тоже поставите?

Скрипач Тайг только сокрушенно покачал головой, подтягивая колки. Мойра, Грания Падди и прочие заканчивали крикливые ставки.

Элоди пожала плечом, насмешливо фыркнула:

— Может быть.

— Если я выиграю, вы спляшете. Если проиграю…

— То вы уедете, — быстро ответила ведьма и, снова опустив глазки долу, встала, едва не спихнув его с табуретки уверенным шагом к очагу.

Что, простите⁈. Статная ведунья приосанилась еще пуще, вновь смешливо глянула на него, имевшего несчастье повстречаться на ее пути, деловито кивнула Тайгу (равнодушная ведьма! после всего — «уедете»⁈.) и скрипка понеслась, и на первой же фразе, не дав разобрать мелодию, Элоди вступила своим неземным голоском:

На обрыве морском есть зал из древних камней,

По стене вьется плющ. Внутри сотня свечей.

Там дева живет, с косой черной, как ночь,

Улыбнется гостям, и дух твой вылетит прочь.

Это было определенно про нее. Хотя никакие и не черные как ночь, но древние камни, обрыв над морем, свечи… И колдовская улыбка, что вышибает дух.

Далее по тексту бедолага гость-рыцарь просил деву рассказать о тюленях, что сбрасывали серебристую шкуру на полуночный берег и об истинном имени, что тянет струну…

Эдмунд поймал мотив, тихонько вступил первой трелью, чтобы не заглушать сладкоголосый припев, взлетающий к небу:

В джиге драконьей крутись-вертись,

Здесь правда и ложь, сталь и свет собрались.

Красавица с морем в глазах и глупец:

Гордый рыцарь, пришедший найти свой конец.

Пляши, о пляши, пламя искрами ввысь!

Латы и шелк в танце закружит хмель.

В джиге драконьей крутись-вертись,

Кого ты полюбишь, когда стихнет свирель?

Элоди открыла было рот продолжить, но он ввернул трель за трелью проигрыш, и колдунье пришлось отступить, хотя шельмовская улыбка и сдала с потрохами, что эта музыкальная дуэль ей по душе, ох как по душе. Первой крякнула и пустилась в пляс та женщина с пляжа. А за ней и вся армия миссис Падди с ней во главе. Мойра взгромоздилась на стол, отбивая башмаками такт.

Эдмунд и сам встал, да и Тайг поднялся следом, притопывая сапогом — слишком это было торжественно, весело и серьезно одновременно, чтобы сидеть.

Обступили ведьму с двух сторон. Состязаясь в линиях безумных звуков, древних как те камни. Женщины плясали, приподняв юбки и одна за другой сбрасывая башмаки.

Пивной вечер удался. Если бы не свирель у губ, Эдмунд бы улыбнулся до ушей.

И только после кивнул раскрасневшейся ведьме, позволяя завести второй куплет.

* * *

Весь в трещинах щит и улыбка крива,

Давно клятва в шрамы его вплетена:

'Испытай, награди, скажи зверя убить,

Ты с победой моей станешь счастливо жить'.

Но дева вздохнула с печалью в груди:

'Отважишься ль сердце свое ты разбить?

Волне дать забрать то, что было твоим?'

«Назови мне чудовище, там и решим».

Элоди обычно вела эту балладу серьезно, торжественно, без надрыва. В конце концов — она заканчивалась предсказуемо несчастливо, потому как рыцарю непременно надо было одолеть зверя, чтоб доказать свою