КотоФей и дачница - Тали Аксандрова

— И что ты собираешься с ними делать? — сразу спросил кактус, как только она перешагнула порог.

— Выварить сок, — ответила Лера. — Так в книге написано.

— Угу-угу, — неясно промычал Колючка, — и как именно ты намерена это сделать?

— Бросить в чугунок, налить немного воды и…

Кактус закатил глаза.

— Не стать тебе ведьмой! — изрек он.

— Не стать, — согласилась она.

Колючка помолчал, бросая на нее взгляды.

— Нельзя их варить в воде, только томить на медленном огне, сок из листьев сам выступит. И еще, — добавил кактус, — делать это нужно не здесь. — Он снова помолчал. — Придется идти туда, где ты меня нашла.

Колючке далось это непросто. Лера несла его в руках, и несла осторожно, но он хмурился, морщился и сжимался. Видимо, воспоминания о мастерской ведьмы у него были самые плохие. Оно и понятно, сохнуть там без воды и света так долго, только магия его поддерживала.

Внутри пахло травами и пылью, и Лера оставила дверь открытой. Кактус она бережно поставила на стол, и он критически осмотрелся, замечая и пересушенные пучки трав, и беспорядок. Рыжий заглянул в мастерскую, но заходить не стал и снова ушел греметь в первом сарае.

— Вон там, на верхней полке, стоит горшок, — сказал Колючка. — Возьми его.

Небольшой, глиняный, он разместился вверх дном и внутри оказался чистым. И довольно тяжелым, видимо, из-за толстого дна.

— Листья не режь, — продолжил кактус. — Рви руками, это не опасно. — Когда Лера все сделала, он невозмутимо добавил: — Теперь разведи магический огонь.

Она застыла с горшком в руках.

— Я не могу.

— Я знаю, — хмыкнул Колючка.

И посмотрел на нее хитро и напряженно. Но иглы его нервно подрагивали.

— А обычный не подойдет? — спросила Лера.

Кактус замер.

— Ты что, не выкинешь меня в дверь? — осведомился он.

— Нет, зачем? — удивилась она. — Ты же не виноват, что у меня нет магии.

Колючка насупился. Помолчал, бросая на нее взгляды исподлобья.

— Я и не говорил, что у тебя ее нет. — И добавил: — Огонь можно любой, главное, чтобы сок не закипел, иначе все пропало.

Здесь пригодился чугунный рассекатель с дырочками, который Рыжий нашел для нее в первом сарае. Кот соорудил подобие печки прямо во дворе, принес щепок и развел огонь. Кактус стоял неподалеку и давал советы.

Лера поставила горшок на эту печь и принялась помешивать деревянной лопаткой. Листья стали тихонько шипеть, оседая, из них выступила тягучая, синевато-зеленая жидкость.

— Готово, — изрек кактус, и она сразу убрала горшок с печки.

Они вернулись в мастерскую, и Лера аккуратно перелила сок в одну из небольших стеклянных бутылочек, стоявших на столе, на которую указал Колючка. Она подняла ее и посмотрела на свет. Жидкость перламутрово переливалась, перетекая из зеленого в синий и обратно. Лера улыбнулась. Кактус посмотрел на нее и в его глазах на мгновение тоже мелькнула улыбка.

Вечером, после ужина, Рыжий ушел. Лера проверила землю у кактуса, спросила, заживают ли у него корни, затем несколько раз передвинула его, потому что ему не нравилось то одно, то другое место.

Закончив все дела, она легла спасть. Стоило закрыть глаза, и грибница сразу погасла. Кактус закрыл глаза и задремал. В доме стало темно и тихо. И тут-то боль в лодыжке, куда попала ресница-игла, словно проснулась и пронзила ногу.

Лера открыла глаза и села, и боль пронзила ногу сильнее. Грибница стразу вспыхнула, осветив дом, и стало видно желтый круг, проявившийся вокруг укола ресницы-шипа. Кактус встрепенулся сразу, как только Лера заворочалась, и сейчас его глаза с ужасом смотрели на ее ногу.

— В мастерскую, быстро! — завопил он так громко, что она вздрогнула, поморщилась и потерла висок. Колючка стал бледно-зеленым. — Уже голова болит? Тогда еще быстрее!

В голосе его была такая тревога, что Лера заставила себя встать, хотя больше всего ей хотелось лечь, укутаться и не шевелиться. Подхватив кактус, она поковыляла к двери.

На улице было сумрачно и холодно. С трудом спустившись с крыльца и подволакивая немеющую ногу, она добралась до мастерской. Дверь привычно поддалась, но внутри оказалось гораздо темнее, чем на улице.

— Свечу забыла, — пробормотала Лера, — сейчас схожу.

— Нет времени, — сказал Колючка и вспыхнул.

Все тело его светилось, а каждая игла просто сияла. Она поставила его на стол и тяжело опустилась на стул. Веки потяжелели, голова клонилась вниз.

— Не спи! — скомандовал кактус. — Возьми флакон с соком переутуса криколикуса. Да не этот! И не этот! Третий справа флакон с сизой жидкостью.

Колючка напряженно смотрел на медленные движения Леры и, казалось, готов был выпрыгнуть из горшка, чтобы поторопить. Иглы его стали тускнеть, но он как-то подобрался и снова засиял.

— Бери пучок травы абирукус…вон той травы над твоей головой и разотри ее в ступке. Мелко не надо, так подойдет. В миску ее, сверху вылей всю жидкость из флакона.

Руки тоже отяжелели, голова туманилась, но Лера сделала, как сказал кактус. Стоило жидкости упасть на перетертую траву, как все в миске засияло голубоватым светом.

— Еще две капли черного дурмана, стоят с самого края стола, возле стены.

Лера капнула, и жидкость в миске забурлила, от нее пошел то ли пар, то ли дым. Колючка следил напряженно, словно отчитывая секунды про себя. Потом выкрикнул:

— Теперь самый крайний флакон, одна капля! Быстро!

Флакон казался пустым, и только когда Лера наклонила его, из него тяжело капнула крупная и густая прозрачная капля. Похоже, последняя.

— Готово, — сказал кактус и одновременно пар из миски идти перестал. — Теперь набери вон той лопаткой слева от миски и нанести на рану на ноге. Руками не касайся!

Пальцы уже едва двигались, в глазах потемнело. Кактус, словно почувствовав, засиял из всех сил. Лера нанесла мазь на рану, и лопатка выпала у нее из рук и шлепнулась на пол. А она сама положила руки на стол, упала на них головой и провалилась то ли в сон, то ли в беспамятство.

— Лера!