Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 - Алиса Лаврова

— Ну что, мелкая, не удалось удрать, да? — в его голосе неожиданно звучит что-то похожее на сожаление, но я не обманываюсь.

— Слышал, тебя нашёл сам капитан Гарт и вернул к нам. Похоже, положил глаз на тебя, а? Повезло, красавица? — поначалу его речь звучит вроде бы даже дружелюбно, если не считать сальной усмешки. Но потом лицо его мгновенно меняется, становится жёстким и злым. — Спать будешь у отхожего места. Твоё старое место уже заняли. Хотя я бы вышвырнул тебя к чёрту из нашего отряда после того, что ты натворила.

Он грубо берёт в пальцы жетон, висящий у меня на шее.

— Ты этого знака недостойна.

— Я собираю камней больше каждого из вас, где же мне ещё место, как не здесь? — я пытливо смотрю Бугаю в единственный его глаз, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо и дерзко. Внезапно по телу прокатывается знакомое удовлетворённое тепло Змея, и доносится его едва слышный шёпот в сознании: «Пусть жалкие знают своё место. Покажи им силу, дитя».

А внутри меня всё почти трясётся от страха. Истинная я, Лейла, никогда бы не осмелилась на открытое противостояние с тем, кто настолько сильнее меня. Если посмотреть на картину со стороны, может стать по-настоящему страшно: огромный одноглазый здоровяк почти двухметрового роста, и я — в хрупком, изящном теле Дары, которая едва достаёт макушкой до его плеча. Если бы он захотел, он бы одним ударом убил меня на месте и никто бы слова не посмел возразить.

Бугай замахивается, чтобы ударить меня, его кулак размером с мою голову. Я лишь сильнее стискиваю зубы и смотрю ему прямо в глаз, не убирая с лица дерзкой улыбки.

Моя собственная внезапная решимость смешивается с непреклонным, почти безрассудным характером Дары, и я стою смело и твёрдо, не отводя взгляда. Похоже, это пронимает даже Бугая. Он медленно опускает руку и вместо удара хлопает меня по плечу так, что я чуть не падаю.

— Ладно, Дара. На этот раз, считай, что я даю тебе аванс. Но помни: ещё один проступок — и моя доброта кончится, поняла? — отрезает он и, развернувшись, уходит обратно вглубь барака, шаркая огромными ногами по грязному полу.

Я поворачиваюсь и вижу ухмылку Крюка. Он, всё так же ухмыляясь, молча указывает своим искривлённым пальцем на самую дальнюю койку у выхода.

— Убери свой уродливый палец, пока я его не откусила, — рычу я и демонстративно клацаю зубами.

Крюк со страхом отшатывается, а по бараку проносятся сдавленные смешки.

— А ей палец в рот не клади, — хихикает кто-то из темноты.

— Малышка Дара не из робких, — утвердительно кивает другой.

Я пожимаю плечами и одариваю зрителей широкой, чуть наглой улыбкой Дары.

— Лучше уж спать рядом с нечистотами, чем рядом с вашими вонючими телами, — громко говорю я и, проходя мимо Крюка, толкаю его в грудь. — Посторонись, болезный.

Он возмущённо вскрикивает и отшатывается ещё дальше.

Тут же раздаются уже более открытые, одобрительные смешки. Я ловлю пару доброжелательных взглядов от наблюдающих.

Сам того не подозревая, Бугай сделал мне одолжение. Спать в дальнем углу, у самого выхода, куда лучше, чем на виду у всех. Я уже чувствую, что мне стоит больших усилий удерживать облик Дары. Истинного света из трёх камней, что были в маске Сайруса, пока хватает, но я чувствую, что силу нужно поберечь и как можно быстрее вернуться к моему настоящему облику. Залезаю на свою койку, снимаю тяжёлые шахтёрские ботинки и закутываюсь в грубое, но плотное одеяло.

Ещё одна вещь, которая здесь лучше, чем в старом бараке, — одеяло толстое и тёплое. Пожалуй, ради одного этого стоило бы стремиться перейти из десятого отряда в первый.

Я жду, когда все наконец затихают, когда разговоры сменяются храпом и бормотанием во сне. Убедившись, что никто не смотрит в мою сторону, я накрываюсь одеялом с головой и, сосредоточившись, принимаю свой собственный облик, выдыхая с огромным облегчением. Мышцы лица, кажется, расслабляются сами собой.

В темноте, под одеялом, я думаю о словах Сайруса и решимости в его глазах. В нём больше не было затравленной покорности судьбе, отголоски которой всё же мелькали в его глазах до этого.

Неделя. Всего неделя, чтобы собрать достаточно камней. То ли Сайрус так повлиял на меня своей решимостью, то ли дремлющий змей, обвивающий мое тело, вселяет в меня силы, но на этот раз я всем сердцем верю, что у нас получится.

30

Аника

— Пора возвращаться, — голос Дария звучит глухо. — И придётся идти через клетку мрака с младенцем на руках.

Я не оборачиваюсь, не смею взглянуть назад, туда, откуда ещё доносятся отголоски недавних криков. Что стало с теми двумя, я, верно, так никогда и не узнаю и не хочу знать.

Сейчас все мои мысли сосредоточены на одном: на благополучии ребёнка, доверчиво прильнувшего ко мне. Стоит мне теснее прижать его крохотное тельце к груди, как волна чистой энергии окутывает меня. Она исходит от него, становясь единственным якорем в бушующем шторме страха. Даже здесь, в этом проклятом месте, заметно глушащем любую магию, я ощущаю его — живой, тёплый источник.

Сила эта родная, я отчетливо чувствую в нем кровь моей сестры, отчего сердце сжимается до боли с каждым ударом. В нем не просто ее кровь — в нем ее упрямство, ее свет…

И теперь этот крошечный комочек — все, что от нее осталось. Горькая, невыносимая мысль.

— Но как… как младенец перенесёт портал? — наконец поднимая на Дария полные отчаяния глаза, спрашиваю я. Голос срывается. — Неужели нет другого пути?

— Нет другого пути, — отрезает он, и в его тоне нет места сомнениям. Я смотрю на его жесткий профиль, и меня пробирает дрожь.

Мой взгляд со страхом цепляется за очертания скалы, за пологий склон холма, к вершине которого мы поднимаемся.

Там, наверху, клетка мрака пульсирует нестабильной энергией, еще не остывшая от нашего перехода сюда. Вздрагиваю от воспоминания о той боли, которую он приносит. Что же испытает беззащитное дитя? Одна мысль об этом перехватывает дыхание.

— Так нельзя, это слишком опасно, — шепчу я, почти задыхаясь. — Неужели вы не понимаете…

— Я сказал: другого варианта нет!