Да, мой король - Елена Михалёва

– Смотрю, вы в открытую симпатизируете моей сестре, Ваша Светлость? – «король» улыбнулся с таким усилием, что свело скулы. – Будьте осторожнее. Она особа королевской крови. Я не допущу ни малейшей тени на её репутации.

– О, не волнуйтесь, граф, – ответная улыбка Альберта выглядела дружелюбной и совершенно открытой. – Я никогда не обижу Маргариту. По правде говоря, я даже не знаю, как она относится ко мне. Я пытался просить её руки у Его Величества, но он без каких-либо подробностей ответил мне, что его сестра уже обещана другому человеку. Мол, это лишь вопрос времени.

– Досадное недоразумение, – сквозь зубы заметил Ричард.

– Возможно, если этот жених не объявится, я попытаю счастье повторно, – герцог снова помахал Маргарите.

– Не торопитесь, Альберт, – сухо посоветовал Ричард, разворачивая его за плечи и отводя от окна. – Она всё ещё переживает потерю брата. Не следует на неё сейчас давить. А ваша светлая голова нужна королеве. И мне тоже. Без вашей помощи я не справлюсь. Но очень важно, чтобы вы не отвлекались ни на что. И ни на кого.

– Да, само собой, – герцог Зоммерштерн похлопал Шенборна по руке. – Рад, что вы всё понимаете, граф.

– Поверьте, милорд. Как никто другой, – честно признался Ричард.

* * *

Вечером состоялась ещё одна аудиенция в кабинете короля. На сей раз к монарху и гоффмейстеру присоединились граф Эдмон Пфаллен и герцог Тивальский Фердинанд Хальбург. Оба они возвратились из крепости Равенсбург, которая вот уже две сотни лет служила тюрьмой. Там содержали схваченных мятежников. Их доставили прямиком с мест восстаний.

Канцлер и королевский сенешаль руководили допросами. Но даже силовые методы дознания не дали особых результатов. Потому что мало было получить признание в содеянном, нужны были имена лидеров. А настоящих руководителей восстания заключённые не знали. Все они описывали совершенно разных людей. Но сходились в одном: причинах.

– Народ Атенлау легко купился на подстрекательства, потому что бунтовщики смогли надавить на самое больное, – заключил Альберт после того, как Фердинанд и граф Пфаллен по очереди целый час зачитывали показания допрошенных. – Людям стало неважно, за кем именно идти и кого слушать. Они просто достигли своего предела.

В словах герцога Зоммерштерна звучала горечь.

Восседавший за своим письменным столом «король» мрачно кивнул.

– Мой король, полагаю, всех задержанных следует приговорить к показательной смертной казни, чтобы хоть немного унять это чувство безнаказанности бунтовщиков. И заодно отбить охоту к следующим восстаниям хотя бы на какое-то время, – предложил Фердинанд.

Королевский кузен после дальней дороги и долгих часов допросов выглядел ужасно бледным, и всё же он нашёл в себе силы явиться к монарху с отчётом. Тому существовало вполне очевидное объяснение. Перед самым их приходом Альберт поведал Ричарду, что Фердинанд чувствует себя виноватым, поскольку первые восстания вспыхнули именно на юге, в подконтрольных ему землях. И теперь герцог Хальбург всячески старался загладить свою вину. Скажи ему вдруг король, что нужно немедленно ехать через всю страну куда-нибудь в Дрейген, Фердинанд не стал бы задавать лишних вопросов, а с покорностью вызвался бы выполнять сие поручение самолично.

Но если более молодой Фердинанд казался уставшим, то пожилой Пфаллен напоминал мрачную серую мумию с чертовски пышными бакенбардами. Для старика-канцлера подобные мероприятия давно были в тягость, и всё же он не смел ослушаться королевской воли. Возможно, не желал лишиться поста. Или попросту старался оправдать доверие своего сюзерена.

– Никаких казней, кузен, – «Вильгельм» категорично поджал губы. – Казни превратят бунтовщиков в мучеников. В жертвы за благое дело. И подстегнут новые восстания.

– Да,мой король, – Фердинанд склонил голову. – Но прошу вас не проявлять излишнюю мягкость к этим людям. Они её не заслужили. Слишком уж много невинной крови пролили.

– Если хотите знать моё мнение, Ваше Величество, то их дело действительно в какой-то мере благое, – осторожно начал граф Пфаллен. – Мятежниками двигала лишь цель решить вполне реальные проблемы. Но их невежество не позволило им сделать это без применения грубой силы.

Король кивнул. Не будь у людей гнёта всех обрушившихся на них бед, не стали бы они слушать подстрекателей. И уж тем более не взялись бы они за оружие. Пусть даже это оружие – топор и вилы.

Но как бы ни обширны были просторы Атенлау и не масштабы его беды, граф фон Шенборн полагал, что королевство всё ещё можно спасти. На ум ему пришло многое из того, что он успел узнать за время службы в Солверине. Ричард размышлял, как это можно применить. Но сначала ему следовало обсудить всё с Джованией и Альбертом.

– Я услышал от вас достаточно, милорды, – наконец, сказал «Вильгельм». – Теперь мне нужно время подумать. Благодарю вас за проделанную работу. Я созову малый совет сразу, как приму решение. Вы все можете быть свободны.

Аристократы раскланялись и потянулись к выходу.

Пфаллен – с видимым облегчением, что этот длинный день, наконец, закончен.

Фердинанд Хальбург – с толикой разочарования, что король отказался от срочных и решительных мер.

Последним вышел Альберт Зоммерштерн. Он наверняка собирался к сестре, чтобы обсудить с ней услышанное.

Но сам Шенборн к королеве не торопился. Полагал, что сначала даст ей время поговорить с братом, а чуть позже пошлёт за ней. Пусть сама придёт на сей раз. Не умрёт, в конце концов.

Ещё около получаса Ричард самостоятельно изучал полученные отчёты в тишине. Затем он позвал писаря, чтобы сделать заметки, которые взял в свои покои. Шенборн попросту не хотел лишний раз оставлять образцы своего почерка, чтобы не рисковать.

Уже ближе к десяти вечера он послал за королевой.

К его удивлению, Джования явилась в спальню мужа довольно быстро в сопровождении стражников и одной фрейлины. Но когда они с «королём» остались наедине, Ричард завёл с ней разговор о том, какие мысли его посетили. Джо слушала очень внимательно. Хмурилась. Переспрашивала без иронии или попыток поставить графа на место.

Они сидели у зажжённого камина в глубоких креслах друг напротив друга. Шенборн снова облачился в бархатный халат короля. Джо пришла в синем платье-сюрко, которое надела поверх белоснежной сорочки со свободными рукавами, а на плечи накинула вчерашнюю лимонную шаль. И всё же она оставалась королевой даже в таком виде, с распущенными по плечам золотыми волосами и без единого украшения на ней. А ещё снова пленительно