Дым и шрам - Гретхен Пауэлл Фокс

Элирия судорожно перевела дыхание. Осталась только Кит.

Она медлила, заметив Элирию. Держалась позади. В груди Элирии всё сжалось. Неужели мои мольбы наконец дошли до нее? Или предостережение Арбитра выбило её из колеи?

Потрясающие разноцветные глаза Кит встретились с взглядом Элирии. В них была боль.

Надежда, сжимавшая сердце Элирии, превратилась в ледяные тиски.

Она не передумала.

— Катерина Рейвенсвинг.

Лицо Кит окаменело от решимости, когда она встала перед Арбитром.

Элирия бросилась к ней:

— Кит, нет! — умоляла она, хватая Кит за руку, чтобы оттащить от Арбитра. Чтобы развернуть к себе. — Пожалуйста!

— Я должна сделать это, Элль. — Она положила мягкую ладонь поверх руки Элирии, все еще сжимавшей её предплечье.

— Не должна!

Глаза Кит наполнились такой смесью эмоций, какую Элирия не могла разобрать:

— Я думаю, он был бы очень рад, что ты так старалась, знаешь ли. Может быть, даже если я не выйду оттуда победителем, одно знание того, как сильно ты пыталась меня спасти, принесет ему покой.

Глаза Элирии зажгло от слез.

— Но не волнуйся, — добавила Кит, сморщив нос. — Я все еще намерена победить.

И с этими словами она вырвала руку из хватки Элирии и взмахнула ладонью. Испуганные возгласы вырвались у зрителей, когда через весь зал пролегла ледяная стена. Все произошло так быстро, что Элирия едва успела отскочить: замороженный барьер рос все выше и выше, пока не перекрыл помещение от пола до потолка. Полностью отрезав Элирию от Кит и Арбитра.

Это была невероятная демонстрация магии, и Элирия гордилась бы Кит, если бы не была так чертовски взбешена.

Элирия заколотила по льду, и каждый удар обжигал израненные ладони холодом. За полупрозрачным барьером промелькнула тень, и Элирии показалось, что она различает силуэт приложенной с той стороны ладони.

— Прости, Элль, — донесся глухой голос Кит. — Так должно быть.

— Кит! — закричала Элирия, с удвоенной силой ударяя кулаками о стену. Все остальные слова застряли в горле, когда обжигающий холод резко устремился вверх по ее руке. С толчком она отскочила назад, баюкая обмороженную ладонь, бессильная сделать хоть что-то, кроме как смотреть, как тень Кит отворачивается.

— Я готова, — произнесла Кит.

Голос Арбитра все еще звучал в голове Элирии так же четко, как звон колокола:

— Вверяешь ли ты себя Испытанию, готова ли познать скрытые в нем истины и вызовы?

Разочарованный крик вырвался у Элирии, когда Кит ответила:

— Вверяю.

— Согласна ли ты принять метку небожителей, связывающую тебя с Небесным Святилищем?

— Согласна.

— И делаешь ли ты это, зная, что, шагнув за Врата, ты не вернешься, пока Испытания не завершатся и награда не обретет хозяина?

Наступила секунда замешательства, и несмотря на морозный барьер между ними, Элирия почувствовала, как взгляд Кит находит её сквозь лед.

— Согласна, — сказала Кит.

Крик застрял в горле Элирии.

А затем она исчезла.

В то же мгновение, когда Кит шагнула за Врата, стена растаяла, обдав ноги Элирии ледяной водой, которая хлынула по полу огромной лужей. И все же она стояла там. Оглушенная. Беспомощная.

Толпа зрителей заметно поредела, пока их чемпионы входили в Святилище. Те немногие, кто остался, побрели к выходу. Шоу окончено. Испытание началось.

Четырнадцать чемпионов теперь сражались за свои жизни в Небесном Святилище.

Чувствительность вернулась к онемевшей коже Элирии внезапной вспышкой: тысячи болезненных иголочек одновременно прошлись по ее руке. От шока она дернулась вперед, теряя контроль над телом, и налетела прямо на Арбитра.

С оскалом Элирия оттолкнула существо в белом балахоне. Она не знала, какая кара небожителей падет на ее голову за этот поступок, но все равно толкнула. Это было похоже на попытку толкнуть воздух. Однако, когда из широкого рукава Арбитра выскользнула эфирная, светящаяся рука и сжала предплечье Элирии, хватка оказалась стальной.

— Твоя вражда не со мной, — произнесли многочисленные голоса Арбитра, и его хватка была сокрушительной.

— Я бы поспорила! — выплюнула Элирия.

Голова Арбитра откинулась назад, и на мгновение Элирии показалось, что она сейчас увидит лицо, скрытое под капюшоном. Но тот остался на месте, лицо существа утопало в тени, пока Арбитр не начал дрожать. Затем биться в конвульсиях.

Рука Элирии заныла под стальной хваткой Арбитра, пока существо сотрясали судороги, а его многослойный голос выталкивал слова — сдавленные и жуткие:

— От лютых врагов до сокрушительного конца прольется кровь двоих. Через жертву, тьму и преданную дружбу, так рассвет принесет новый день.

Все закончилось так же быстро, как и началось.

— Что за херня это была?! — закричала Элирия, вырывая руку из хватки Арбитра. Существо качнулось на ногах, ошеломленное.

— Пророчество! — благоговейно выкрикнул задержавшийся зритель. — Слава Лунаре!

— Призрак отмечена благословением небес! — подхватил другой.

Элирия крутанулась на месте, готовая наполовину жестоко заткнуть любого, кто заговорит, наполовину — потребовать от Арбитра объяснений. С какого перепугу он изрыгает пророческий бред именно Элирии? И почему оно отличалось от версии, которую пару минут назад зачитывал Седрик?

Пронзительный крик разорвал воздух прежде, чем она успела спросить.

Элирия резко повернулась, ее глаза расширились от шока: кто-то выскочил обратно из Врат, сжимая окровавленное плечо. Брэндон Кормак, один из человеческих чемпионов. Его лицо было искажено ужасом, кровь хлестала из глубокой раны, которая начиналась на его верхней части руки и пересекала грудь. Элирии показалось, что она мельком увидела белую кость среди рваной, истерзанной плоти.

Он пошатнулся и рухнул на колени прямо перед Элирией.

— Исп-пытание… — пробормотал он, и его рот заполнился кровью. Он попытался сказать еще что-то, но не смог. Во всяком случае, вслух.

«Твари. Они дикие. Они везде. Доберись до ворот», — слова эхом отозвались в голове Элирии, и она задрожала, поняв, что Кормак — Мудрец-телепат. — «Ты должна добраться до ворот. Но ты не сможешь… они не… они не позволят…»

Он задрожал. Сжал лоб испачканной в крови рукой. А затем издал крик — столь мучительный, столь кошмарный, что Элирия знала: он будет преследовать ее в кошмарах еще очень, очень долго.

Небесная метка на лбу Кормака ярко светила, даже когда его тело обмякло. Элирия среагировала мгновенно, опустившись, чтобы подхватить его до того, как он грохнется на пол. Она перевернула его на спину. Но сделать ничего не могла — сделать было уже ничего нельзя.

Его глаза застыли, немигающие и стеклянные.

Мужчина был мертв.

Пронзительный вопль раздался где-то за её спиной. Вздох ужаса. Кто-то зарыдал. Другие голоса начали смешиваться в ушах Элирии — шепот сплетников и слова утешения.

Один голос прорезал шум. Много голосов, звучащих как один.

— Он был отмечен. Он