Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 - Алиса Лаврова

Сайрус молчит, лишь грудь его тяжело, прерывисто вздымается, а глаза, полные неукротимой ярости, сверкают на избитом лице. На щеке нервно дёргается жилка.

— Ну что ж, я немного добавлю тебе красоты! — рычит Гарт, и его кулак обрушивается на беззащитное лицо Сайруса.

Слышится череда глухих, отвратительных ударов, и я больше не могу на это смотреть, не могу дышать.

Я до боли сжимаю в кулаке жетон Дары. Вспышка слепого отчаяния заставляет меня инстинктивно попытаться сотворить защитный кокон, как когда-то учили в академии, но, похоже, силы в источнике слишком мало, он пуст. Ничего не происходит. Абсолютно. Ничего.

А они уже идут ко мне. Я отшатываюсь, в панике пытаясь забиться глубже в угол, но спрятаться негде… Чулан слишком мал.

Один сильный удар сотрясает дверь моего укрытия, потом ещё один – такой мощный, что хлипкая древесина оглушительно трещит, готовая разлететься в щепки.

— Пожалуйста, — шепчу я пересохшими губами, обращаясь неизвестно к кому. То ли к той малой толике силы, что ещё теплится во мне, то ли к безмолвному, равнодушному Змею, обвивающему моё тело ледяными кольцами. Но Змей по-прежнему молчит.

А потом дверь чулана с оглушительным треском распахивается настежь, и меня тут же хватают несколько пар грубых, безжалостных рук. Меня рывком выволакивают в залитую светом фонарей комнату, где всё ещё скалится, предвкушая удовольствие, Гарт.

— А вот и знакомые лица! — хищно восклицает он и расплывается в широкой улыбке.

23

Один из надзирателей присвистывает. В сознании острой вспышкой проносится воспоминание Дары: она уже видела этого человека – он был в первом отряде, но теперь, очевидно, дослужился до надзирателя.

Сердце отчаянно бухает в груди, отдаваясь в висках. Я пытаюсь вырваться, но хватка железная – держат так безжалостно крепко, что от боли глаза мгновенно наполняются слезами.

— Откуда она здесь?! — вырывается у того самого надзирателя, но, поймав ледяной, как удар хлыста, взгляд Гарта, он тут же осекается и испуганно умолкает.

Я вижу, как на грязном полу лежит Сайрус, его лицо – кровавая маска из ран и ссадин. Двое надзирателей продолжают методично, с наслаждением избивать его ногами.

— Хватит пока с ним, — брезгливо цедит Гарт, отшвыривая ногой в сторону маску Сайруса. Его тяжёлый, колючий взгляд буравит меня насквозь.

Вновь вспыхивают мои собственные, слишком живые воспоминания о том, как он добивал капитана Брайса – небрежно, почти лениво, словно раздавил назойливое насекомое. Я с ужасающей ясностью осознаю, что он может сделать сейчас всё, что угодно.

Стоит ему только отдать приказ — и мы оба мертвы. От этих мыслей по спине змеится ледяной холодок, а горло судорожно стискивает спазм ужаса.

— А мы-то, грешным делом, думали, тебя уже загрызла какая-нибудь особо голодная тварь в Пустоши. Слышал, твой отряд даже немного поскорбел по тебе, — криво, издевательски усмехается Гарт. Он медленно подходит ко мне и грубо, почти с вывертом, берёт за подбородок, заставляя вскинуть лицо.

— Отпустите Сайруса, — стараясь, чтобы голос не дрожал, выдавливаю я. — Он ничего не сделал. Он не виноват.

— Прости, девочка, я что-то запамятовал, с каких это пор ты тут распоряжаешься? — Гарт зловеще скалится, и я чувствую омерзительный, кислый смрад пойла из колючки, которое он, очевидно, глушит постоянно. Мне одновременно и до тошноты страшно, и в душе с новой силой закипает слепая ярость и бессильное негодование. Я ведь только-только начала что-то понимать, только научилась по-настоящему черпать истинную силу!

Теперь он точно не оставит меня в живых. Второго чуда не случится, и я боюсь, даже Змей не спасёт, раз уж эти звери и Сайруса смогли одолеть…

— Мне кажется, ты что-то перепутала.

В ответ я лишь судорожно всхлипываю, чувствуя, как мои кости трещат в тисках грубых рук надзирателей, держащих меня.

— Хорошенькое личико. Свеженькое. Дара, так, кажется, тебя звали?

— Что? — я в полном замешательстве пытаюсь отшатнуться, вывернуться из их хватки, но тщетно.

— Точно, капитан, это Дара из первого отряда! — снова встревает словоохотливый надзиратель. — Она пропала где-то с неделю назад. Мы уж думали, сдохла давно. А она, видать, снюхалась с этим отшельником!

— Заткнись! — глухо, как удар топора, приказывает Гарт и впивается в меня цепким, изучающим взглядом.

Я всё ещё не могу понять, о чём они толкуют. И вдруг краем глаза замечаю своё нечёткое отражение в пыльном, покрытом сетью трещин зеркале, что висит на стене в облупившейся, почерневшей раме. Вижу – и леденею, не в силах поверить своим глазам. Лицо Дары. Это её лицо, до мельчайшей родинки, смотрит на меня из тусклого стекла!

Как… как это возможно?!

— Гарт, — слышу я собственный голос, но он звучит незнакомо,, словно принадлежит не мне, а кому-то другому. — Я… я всё объясню.

— И что же ты мне такого интересного объяснишь? — его голос сочится предвкушением.

Я понимаю, что от того, что и как я сейчас скажу, будет зависеть не только моя жизнь, но и жизнь Сайруса, который всё ещё хрипит на полу. Источник в моей груди внезапно оживает, переливается, искрится, пульсирует; я чувствую, как неведомая сила внутри меня разгоняется до немыслимого предела. То, что Змей называл истинным светом, ведёт себя совершенно иначе, не так, как тот обычный, подвластный мне раньше свет.

Я не знаю как, но, похоже, я и вправду каким-то чудом приняла облик Дары. Это кажется полным безумием, но это факт, упрямый и неоспоримый. И решение нужно принимать мгновенно.

— Сайрус не виноват ни в чём, — торопливо начинаю я, и вместо моего собственного голоса слышу звонкий, чуть насмешливый голос Дары: её живые интонации, её характерный тембр. От этого я невольно замолкаю на полуслове, но тут же заставляю себя продолжать, подражая ей как можно точнее. — Я услышала какой-то подозрительный шум и вышла из барака той ночью… Простите меня. Я знаю, что не должна была этого делать, но мне показалось, будто я слышала чей-то крик, будто кто-то отчаянно звал на помощь. А потом… потом появились мракоплавы, они набросились на меня, ранили… и уже пытались утащить к себе в логово, но тут, к счастью, забрезжил рассвет, и я очнулась в одной из каменистых расщелин. И вот он, Сайрус, он нашёл меня там, помог