Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин
Стоило ей нажать кнопку отправки, как на плечи внезапно навалилась вся тяжесть мира. Адреналин, на котором она держалась с прошлой ночи, наконец иссяк, и на смену ему пришло изнеможение, постепенно лишавшее её последних сил.
Пока София не проснулась и не приехала полиция, делать было нечего, поэтому единственным разумным решением оставался отдых. Только так Зора могла сейчас помочь им обеим.
Когда она раздевалась, пальцы зацепились за кусочек плотной бумаги в кармане. Зора достала его и уставилась на чёрную визитку, которую дал ей Кальман. Серебристо-красная буква «V» словно угрожающе смотрела на неё своим острым концом. По форме она больше напоминала оружие или клык, чем обычную букву.
Зора содрогнулась. Клык. Именно.
Перед глазами замелькали окровавленные зубы и светящиеся зелёные глаза. Она поспешила отогнать эти образы, пока они не засели в памяти окончательно. У Зоры не было душевных сил осмыслить то, что она увидела прошлой ночью. То, с чем ей пришлось сражаться.
Того — или то, — кого она убила.
Борясь с тошнотой, Зора выбросила визитку и свою испорченную одежду в мусорное ведро, а затем в одном нижнем белье направилась в спальню Софии. В гостевой комнате у неё было собственное место, но сейчас ей совершенно не хотелось оставаться одной.
Зора забралась в постель рядом с лучшей подругой и натянула на себя одеяло. София нахмурилась во сне, но не издала ни звука и больше не пошевелилась.
Разглядывая подругу, Зора старалась запомнить каждую черточку её красивого лица, каждое цветное пятнышко на бледных щеках. Длинные каштановые ресницы и растрёпанные, спутанные волосы, в которых всё ещё оставалась кровь. Скорее всего, кровь Дориана.
Зора задумалась, не было ли вчерашнее веселье последним разом, когда она видела Софию смеющейся. Не принимала ли она всё это время как должное свою подругу, тот свет, который та так легко излучала, и тепло, которым щедро делилась со всеми вокруг, даже не осознавая, насколько всё это ценно.
Она вдохнула, закрыла глаза и медленно выдохнула. Потом. Она подумает обо всём потом. О Софии, об их ранах, о Дориане. О клыкастом мужчине, живучем как бык. И о загадочном владельце клуба с серебристыми глазами.
Потом. Обо всём этом она подумает потом.
МАЙЯ
— Да, я понимаю, что у вас творился полный хаос, но вы хотите сказать, что вообще нет никаких официальных записей об их поступлении? — Майя крепче сжала телефон, расхаживая по кабинету. — Эти женщины находились на месте преступления. Они ключевые свидетели.
Ответ собеседника ничуть не ослабил напряжения в её челюсти. Голос стал тише, приобретя резкие, сдержанные нотки.
— Пожалуйста, проверьте ещё раз. Я скоро свяжусь с вами повторно.
Она резко нажала большим пальцем на экран, завершая звонок, но стоило телефону коснуться стола, как остатки её терпения лопнули.
— Найдите мне этих свидетелей, мать вашу, и сделайте это немедленно! — выкрикнула она, упершись ладонями в стол. Миклош пробормотал себе под нос что-то неразборчивое и вылетел из кабинета. Он был одним из старших детективов, и ей не следовало так на него срываться. Вообще ни на ком не следовало срываться, но, чёрт возьми, неужели так сложно разыскать двух любительниц вечеринок, которые к тому же были важнейшими свидетелями недавнего массового убийства?
Почерк преступления был точно таким же, как в первых двух случаях: мужчина без всякой видимой причины внезапно впадал в бешенство и начинал разрывать людей на части. Только на этот раз нашёлся человек, сумевший его остановить. Причём женщина. Свидетельница, с которой Майя никак не могла связаться.
— Есть новости, босс? — осторожно спросил Тамаш, предусмотрительно держась на безопасном расстоянии, вне пределов её досягаемости.
Майя резко выдохнула.
— В больнице нет никаких официальных записей о том, что этих двух женщин госпитализировали прошлой ночью.
Тамаш нахмурился.
— Что? Это невозможно.
— Именно это я и сказала. Но, по их словам, из-за хаоса в отделении неотложной помощи их поступление не оформили должным образом. Ни имён, ни адресов, только расплывчатая запись о том, что «двум молодым женщинам оказали медицинскую помощь и отпустили домой».
Габор цокнул языком и подошёл ближе. Он слышал весь разговор со своего рабочего места.
— Миклош умеет добиваться своего. Ты же знаешь, он не принимает отказов. Так что успокойся. Если где-то сохранились сведения об этих женщинах, он их найдёт.
Майя резко выдохнула и опустилась в кресло.
— Я отправила его разыскать фельдшеров, которые были на дежурстве. Кто-нибудь наверняка помнит, кто они такие. — По крайней мере, она предполагала, что именно этим он и займётся. Майя доверяла его чутью, даже если никак этого не показывала.
— По закону больница обязана предоставить нам эти сведения, — продолжила она, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение. — Но теперь они утверждают, что произошла «ошибка при оформлении документов». — Её голос сочился сарказмом. Майя понимала, что срывает злость на сотрудниках больницы, а теперь и на коллегах, потому что слишком устала, слишком… огорчена. Сказать, что вчерашний разговор с Жюльеном прошёл неудачно, значило бы сильно преуменьшить масштаб катастрофы. Чудовищное, вопиющее, чертовски огромное преуменьшение.
— Обязана, — говорил Габор, — Но если документов нет, они не могут предоставить то, чего у них нет. Если этих женщин официально не зарегистрировали при поступлении, считай, что их там вообще не было.
Майя закрыла лицо ладонями и медленно выдохнула. Заставила себя сидеть спокойно. Досчитала до трёх… Затем сделала ещё один вдох.
— Ты прав. Конечно, ты прав. Просто… Я…
— Может, кто-нибудь из других свидетелей знал этих девушек? Дружил с ними? — неуверенно предположил Тамаш. — Стоит их поискать.
В его словах был смысл, но мысли Майи настолько перепутались, что она никак не могла сосредоточиться.
— Пока у нас не появится что-то конкретное, ничего не изменится, — произнёс Габор, потирая подбородок. — Преступник, как и в предыдущих случаях, никак не связан с двумя другими. Давай пока займёмся тем, что у нас есть. А женщин допросим, как только сумеем их разыскать.