Истинная для завоевателя дракона - Алиса Князева

Щёки горят, а в груди рокочет не просто злость, а самая настоящая ненависть. Я злюсь на него, за то, что появился в жизни и за цели, которые он преследует в отношении меня, на то, что моё тело вопреки здравому смыслу и разуму реагирует не него.

Да, я злюсь на себя, что где-то глубоко-глубоко внутри, мне это нравится.

Дело точно в магии.

Я могла бы покончить с ним сегодня же. Соблазнить, стать има и привести проклятие в нужную моему «отцу» форму, но… это слишком долго. Результат хочу сейчас. Я не желаю ему ничего хорошего!

— Не приближайся ко мне! — шиплю я. — Ты омерзительный, заносчивый и самовлюблённый гад!

— Я согласен со всем, кроме омерзительности, — ухмыляется он. От звука бархатисто-низкого голоса по телу разбегаются предательские мурашки. — Потому что это ложь. Я вижу, как ты реагируешь на меня.

— Ненавижу тебя!

— Любовь и ненависть лежат так близко, Лисёнок. И ощущаются они одинаково ярко. Не зря же говорят, что между ними всего шаг. И ты сделаешь этот шаг.

— И не мечтай! Такого, как ты, может полюбить лишь психопатка вроде Ярлы!

— Ты очаровательно ревнуешь, — ухмыляется Анортан. — Но знай, у тебя ощутимая фора перед моей фавориткой. Доступное становится неинтересным. То, что тебе не принадлежит, хочется завоевать. И сейчас я веду бой за твои чувства ко мне, — не пойму, в тёмной глубине его глаз угроза или безумие? — Тебе предстоит родить мне сына. Можешь считать меня странным, но я думаю, что ребёнок должен быть зачат в любви, а значит, нам следует как можно скорее шагнуть в неё из ненависти.

— О, тебе придётся поцарапать своё самомнение и стать обычным насильником, — шиплю я. — Потому что ничто в этом мире не расположит меня к такому, как ты!

Анортан ухмыляется. Мы добрались до края кровати и, осознав это, я ложусь на спину, понимая, что бежать бессмысленно. Закрываю глаза, до скрипа зубов сжимая челюсти.

Как же я зла. На него, на себя. Сердце стучит так часто, что больно рёбра. Хочется кричать, разбить что-нибудь, но я держусь. Если это будет не голова этого чудовища, то меня не отпустит.

Какие же они…

Мари сейчас, возможно, попрощается с жизнью, а этим мерзавцам хоть бы что! Захватят ещё пару стран и забудут, как зовут. Отвратительные!

— А что плохого я сделал конкретно тебе?

Я даже воздухом давлюсь от возмущения.

— Ты! Меня! Похитил!

— И что? Думаешь, твоя судьба была бы завиднее? Отец продал бы тебя какому-нибудь жирному толстосуму, от которого ты рожала бы как свиноматка раз в год, теряя здоровье и красоту. Ваш король в скользком положении, ему нужны деньги, чтобы воевать со мной, он не будет беспокоиться за твоё благополучие. Отдаст первому, кто предложит достаточно денег, чтобы собрать новую армию смертников, готовых умереть в бессмысленной бойне.

— А ты значит мужественный спаситель в этой сказке⁈ — вспыхиваю я. — Вот только в чём разница⁈

— В том, Лисёнок, что у меня ты будешь купаться в роскоши, есть лучшую еду, спать на свежей постели каждый день. Твои руки не будут знать работы, в твоём распоряжении библиотека, сад и все доступные развлечения.

— Но я здесь умру!

Слова срываются спонтанно и повисают в воздухе дымкой опасности. Я чувствую, как по телу пробегает волна холода.

С чего я вообще решила, что приснившемуся мне сну можно верить? Что если это всё же просто сон, а я, настолько отчаянно нуждаясь в спасении, была готова поверить в любую чушь.

— Ты боишься смерти? — Лицо Анортана становится серьёзным.

— Кто её не боится, — отворачиваюсь, чтобы не показывать слёз.

Некоторое время он молчит, а после чувствую, как его шершавый палец стирает со щеки мокрую дорожку.

— Знаешь, мне бы тоже не хотелось, чтобы тебя не стало.

— Так оставь меня в покое! Просто отпусти!

— Чувство очень странное, — признаётся он, не обращая на мои слова внимания. — Вот как тебя увидел, сразу понял — моя. Как думаешь, что это значит?

Не дождавшись ответа, он вдруг выдаёт совершенно безумное:

— А как насчёт того, чтобы ты стала моей фавориткой, а не има?

Отказываться от таких предложений глупо. Как бы ни горело во мне желание расквитаться с этим гадом, ложиться под него совсем не хочется, поэтому я молча киваю. Только потом понимая, что допустила ошибку.

— А как же Ярла?

— А что с ней?

— Не думаю, что ей понравится. Она уже грозилась избавиться от меня.

— Ну, ты же понимаешь, что решения здесь принимает не Ярла? — ухмыляется Анортан и убирает прядь моих волос со лба, — а я. Ярле придётся с этим смириться. Как и тебе.

— И что дальше? — хмыкаю я. — Если я стану фавориткой, кто будет тебе детей рожать?

— Уже волнуешься? Да ты метишь на место старшей фаворитки. Может ещё и сама будешь мне девушек подбирать? — ухмыляется драконище, показывая верхний ряд безупречно-белых зубов.

Выбить бы их. Чтоб не был таким красивым. Хочется найти в нём хоть какой-то изъян кроме характера.

— Ты понимаешь, насколько это ужасно? Да ни одна женщина в здравом уме на такое не пойдёт!

— Ты удивишься, как много из них приходят добровольно. Разумеется, всем им нужно что-то взамен. Спасение семьи, земель, власть. деньги, некоторым просто некуда идти. Нельзя винить их за то, что хотят немного прожить в роскоши.

— А был ли у них выбор? Возможность отказаться? — я качаю головой. — Это неправильно.

— Согласен, — он скатывается с меня и ложится на подушку рядом.

Этот жест выходит каким-то… слишком домашним что ли? Я растерянно поворачиваюсь к нему, но дракон лежит, прикрыв глаза с длинными тёмными ресницами.

На кой чёрт ему достались такие ресницы⁈

Или это я уже додумываю причины его ненавидеть?

— Ты обвиняешь меня в эгоизме, Лисёнок, но что насчёт тебя? Твой отец наложил на нас проклятие, лишающее возможности завести полноценную семью, обрести любимую. И что дальше? Не заводить детей? Оставить всё как есть и позволить своему роду исчезнуть? Это, по-твоему, будет справедливо?

Я осекаюсь. Вот здорово он всё выкрутил! Ещё и сказал так, будто это я виновата в том, что они прокляты!

Даже если виной тому мой отец, я к происходящему никаким боком не отношусь.

Чёрт, и всё же он меня подловил. Это ведь смысл любого существа — выживание. В том числе как вида…

Я не собираюсь оправдывать