Академия проклятых драконов: попаданка на всю голову - Любовь Песцова

Почему-то такое равнодушие заставило меня поёжиться.

— Ну, училась и училась, ничего такого, — продолжила девушка. — Но в один прекрасный миг под стенами академии оказался элитный отряд эллар, требуя выдать им эту девицу.

— Зачем? Они ведь вроде соотечественники.

— Да откуда ж я знаю. Может, не поделили что. Причин, как раз, никто не знает. Разве что власти, но в массы это не выносят. В общем, девица выйти отказалась. Руководство тоже было недовольно такими ультиматумами со стороны эллар. Сказали, чтобы разбирались потом на своей родине, а академию не втягивали. Мол, она студентка и в академии находится под защитой.

— Мм…

— Что мычишь? Пока всё понятно?

— Пока да, — кивнула я.

— Ну и хорошо. Потому что дальше не будет. Никому не понятно, причём до сих пор. Вместо того чтобы смириться и уйти или, на худой конец, отправить запрос в правительство с просьбой выдать им девицу, эллары погребли под землёй несколько корпусов академии.

— Они сделали что?!

— Странно, что ты так реагируешь. Неужели не гордишься своими соплеменниками?

— Они не мои соплеменники, — процедила я. — Зачем они это сделали?

— Да кто ж знает. Наверное, ту девицу достать хотели. А может, ответ тогдашнего ректора не понравился. Но погибло тогда очень много магов. И люди, и драконы. Эллары не пощадили никого. По сути, сегодня в академии редко можно встретить кого-то, у кого в том инциденте хоть кто-то из семьи не пострадал. И это если людей брать. Драконы же и вовсе… Ректор наш в то время как раз сам учился, видел всё.

Чужая история вставала перед глазами, и я вспоминала родной мир: Башни-близнецы, захваты самолётов, Беслан…

В носу защипало.

Сколько должно было здесь погибнуть, чтобы почти каждый студент столкнулся с потерей в семье?

Что ж, хотя бы стало понятно такое отношение к моей скромной персоне. Во мне видят потенциальную террористку и угрозу собственной безопасности. Обидно, но ожидаемо. Люди склонны навешивать ярлыки.

А ректор! Теперь понятно, почему он не смотрел на меня и был так зол. И попросил не попадаться ему на глаза. Наверняка у него кто-то близкий погиб, он ведь как раз учился здесь в это время.

— Ну это уж наверняка. Иначе с чего бы такая ненависть, — заметила Робин.

— Я вслух говорила?

— Почти. Но ты права, от ректора тебе лучше держаться подальше.

— Угу, он тоже так сказал.

— Советую прислушаться. Эллар он ненавидит всеми фибрами своей драконьей души. Во время последнего обострения лично уничтожил несколько сотен, выкосив с десяток родов.

По коже пробежал холодок. Ну по-любому кого-то близкого потерял. С одной стороны, жаль его, а с другой... Мстительный какой. И как меня не прибил сразу?

Хотя, стоп. Это как?

— Подожди, — нахмурилась я. — Ты говоришь, что теракт сто лет назад произошёл. Тогда как ректор Деморт мог учиться здесь в это время?

Вопрос был резонным. Потому что, несмотря на свою суровость, на вид ему вряд ли можно было дать больше тридцати. Если бы дело обстояло в родном мире, я бы сказала, что он сразу после универа работать пришёл.

— Он дракон, — пожала плечами Робин.

— А, ну да, — стушевалась я.

Вот вроде бы говорили, что они дольше живут, а всё равно в голове не укладывается. Не привыкла я мыслить такими величинами.

— А ты кто?

— Человек я, — вздохнула Робин. — Потомственная ведьма. На самом деле, я первая из семьи, кто в академию пошёл. Бабка всю жизнь вообще в деревне просидела, отвары свои варила. Мать тоже только у неё училась. Так и передавались знания в пределах семьи. А я вот решила разорвать порочный круг.

— Здорово, — похвалила я. — Ты поэтому меня не сторонишься?

— Поэтому, — кивнула Робин. — Ты первая эллара, которую я вижу. И ненавидеть заочно как-то глупо. А ещё деревенские травницы к вам намного лучше драконов относятся. В записях моей семьи вы в позитивном свете представлены. К тому же мне не хочется снова просыпаться из-за того, что в конце коридора кто-то скулит.

— Больше не буду, — хмыкнула я.

— Ну, я бы на твоём месте не зарекалась, — усмехнулась Робин. — Тебе ещё предстоит пережить вечернее построение.

Чёрт, а ведь точно! Тот изверг утром обещал, что ещё заставит меня отбегать все положенные мне круги.

Я придирчиво осматривала в зеркале собственное горло. Было обидно!

Меня об стенку постучал какой-то псих, и ничего! Где полиция, где разбирательства? Где срок за тяжкие телесные?

Ладно, насчёт тяжких я погорячилась, конечно. Синяков не осталось. Да и рассчитывать на правосудие не стоило. Учитывая, как меня здесь все любят.

Радовало хотя бы то, что я смогла взять в библиотеке книги с собой. Это могли сделать любые студенты академии, так что отказать мне формально не могли. Только ограничили количество книг до двух.

Ну и ладно. Я через пару дней ещё раз приду, поменяю, не сломаюсь.

Так что в своей комнате, которая сейчас имела вид уже не заброшенной кладовки, а вполне жилой кладовки, я занималась как раз тем, что восстанавливала пробелы в образовании. Читала о мире, в который я попала.

И да, «читала» именно в прошедшем времени, потому что долго мне этого делать не дали.

Несмотря на то, что на этот раз я была готова к новому завыванию сирены, напоминающей воздушную тревогу, всё равно вздрогнула, испугавшись.

Если честно, идти на очередное построение и наматывать круги по стадиону со снегом и слякотью вместо современного покрытия, не очень-то хотелось. Тем более у меня была всего одна пара обуви. Бегать в ботинках — то ещё удовольствие.

Кому продать душу за кроссовки? Хотя… По снегу в них не слишком-то побегаешь. Лучше уж местная обувь. Неудобно, но надёжно.

И это ещё я купила практически мужские ботинки, а не элегантные сапожки на небольшом каблуке, как мне предлагали на рынке.

Ладно, делать нечего, нужно идти на построение.

На этот раз я уже не была в числе опоздавших. Правда, от дополнительных кругов меня это не спасло. Я всё ещё бегала словно «улитка с параличом», поэтому магистр Вейсс любезно назначил мне дополнительные круги.

— Не забываем, что завтра у нас боевая практика, — вещал магистр, пока студенты бежали.

И нужно заметить, такие муки здесь испытывала, кажется, только я. Для всех остальных эта пытка как будто была чем-то настолько обыденным, что на неё даже не обращали внимание. А ведь вокруг меня