До самой смерти - Миранда Лин

– Где мы? – спросила я, отходя от зеркала, столь чужеродного посреди поляны, и глядя на потоки приглушенного света, что пробивались сквозь густые кроны.

– В святилище, – ответила Ро и поправила изумрудную шаль, отчего ее роскошные волосы рассыпались по смуглой коже.

В воздухе витал землистый аромат гниющих листьев, в нем ощущалась нотка меланхолии. Казалось, я ступила в мир, охваченный непреходящей грустью.

Ро подавила озорную улыбку и резко вздохнула, едва ее взгляд упал на меня. Она метнулась ко мне и прижала прохладную ладонь к щеке, всматриваясь в мои глаза.

– Паршиво выглядишь, Дей. Что случилось?

– Слышала про Брэма Эллиса?

Она кивнула.

– Навещала подругу в Алом квартале, когда пришли вести о короле Сильбата. Ты же не думаешь, что у тебя был выбор? Таков цикл и ход магии. Мы уже много раз это обсуждали.

Я отвернулась, зажмурившись. Я могла быть стойкой, когда приходилось, но все же оставалась человеком.

– Дело не в том, что я виню себя больше обычного. А во всех прочих. По крайней мере, в совете Сильбата. Меня обвиняют в том, что я совершила убийство от имени своего отца. И теперь, чтобы умилостивить этих подонков, я должна выйти за нового короля. Кем бы он ни был.

– Так… в чем проблема?

Мой голос задрожал от неверия.

– В женитьбе. В убийстве короля. В хаосе, который воцарился в моей жизни. Решай сама. Я в ловушке.

Прищурившись, Ро всматривалась в мои глаза несколько мгновений, а потом ответила:

– В тебе больше самообладания, чем ты думаешь. Ты могла отказаться и убить того, кто выдвинул требование о браке, но, несмотря ни на что, тебе хватило милосердия сдержаться. У тебя есть моральные принципы, которыми не обладали твои предшественницы. Но твои чувства оправданны. Перемены порой жестоки. Они тянут нас в неожиданных направлениях, заставляя сбиваться с пути и испытывать неуверенность. Но даже в недрах тьмы есть луч надежды. Может, эта помолвка позволит тебе вновь найти внутренний свет. Ты уже очень долго страдаешь.

– Я не страдаю. Мне ненавистна эта жизнь, этот проклятый богами титул, но я счастлива. – Я подняла лист с земли. – По-своему.

– Может, став женой, ты обретешь больше поводов для счастья. Например, узнаешь, что спальня предназначена не только для сна и планирования. Идем. Отпразднуем. – Ро схватила меня за руку, потащила обратно к порталу и перенесла в зеркальный зал.

– С чего нам праздновать?

Она провела меня через зимний сад в свою комнату, в которой мы всегда в итоге оказывались, только на этот раз диваны были сдвинуты к стенам, а на изящных столиках не стояли привычные чайные чашки и безделушки.

– Пришла пора оставить мир своего отца и стать женщиной. Даже королевой. Неважно, за кого ты выйдешь замуж. Будет всяко лучше прежней жизни. Ты сможешь начать с чистого листа. Влюбиться. – Последнее слово она произнесла нараспев.

– Никто не полюбит Деву Смерти.

Ро остановилась посреди комнаты, и я чуть не врезалась ей в спину. Она обернулась, и ее прекрасное лицо вмиг стало печальным.

– Я люблю тебя, Деянира. Ты моя единственная настоящая подруга.

Мне никогда не говорили этих слов. Я никогда не ощущала непривычной теплоты, которую они вызывали, не чувствовала, как в ответ сжимается сердце. Я отчаянно хотела такой преданности, но чем я ее заслужила?

– Прости, Ро. Само собой.

Я не могла ответить ей тем же, как бы сильно этого ни желала. Эти слова казались чужеродными, словно происходили из другого языка. Я понимала его, но еще не научилась на нем говорить.

– Вот так. Позже это обсудим. – Она отвернулась и стала копаться в высоком шкафчике, который я не видела прежде. Встав на цыпочки, взяла с полки бутылку с голубой жидкостью и замысловатым стеклянным колпачком.

Молчание затянулось. Я оглядела комнату и заметила изменения, произошедшие с тех пор, как была здесь несколько недель назад. Ро вечно не устраивали детали интерьера, и, зная об этой ее маленькой причуде, я испытывала ощущение близости.

– Хватит глазеть на мои диваны, Дей.

– Я просто не пойму, зачем ты так часто все переставляешь.

Она пожала плечами и улыбнулась.

– В отличие от некоторых, я люблю перемены. Пей.

– Что это? – нахмурилась я.

– Приберегла для особого случая. Ни о чем не спрашивай.

Сладкий тягучий напиток раскрылся на языке и окутал горло. Я закашлялась и вернула бокал.

– Отвратительно.

Она рассмеялась, и звонкое эхо прокатилось по дому.

– И правда слишком сладко. Давай еще по одной.

– Я не ела несколько дней. Если выпью еще, может стошнить.

Ро замерла.

– Почему ты не ела?

– Отец запретил поварам меня кормить, а я растеряла весь боевой дух.

Она поставила свой бокал на стол, затем забрала мой и пристроила рядом. Отвела меня к дивану и потянула за собой. Мы сели, но Ро так и не отпустила мою руку.

– Деянира Сария Харк, Дева Смерти, принцесса Перта… Ты никогда не теряешь боевого духа. Никому не позволяешь одержать верх. Твои руки не знают дрожи. Если падаешь, ты поднимаешься. Восстаешь. Делаешь новый шаг к цели. Этот мир проглотит тебя целиком, если ты ему позволишь. Не забывай, что болезни, ползущей по нашим улицам, под силу тебя одолеть. Мы не показываем слабость и не прячемся в темноте. Обещай мне.

Я кивнула, прижимаясь лбом к ее лбу.

– Обещаю.

– Только благодаря тебе мир не скатится к войне. Ты станешь нашей спасительницей. Именно о таком шансе ты просила. Таков твой дар своему народу. Ты ешь, а я добавлю цветок за павшего короля. А после ты пойдешь домой и подготовишься к тому, что твоя жизнь изменится к лучшему. Договорились?

Я закрыла глаза с тяжелым вздохом. Может, она права.

– Договорились.

* * *

– Ай. – Я поморщилась, стараясь не сверлить сердитым взглядом швею, которая уже третий день подряд подкалывала на мне метры черной кружевной ткани. Если спугну ее, будет нечего надеть на свадьбу. Три молчаливые помощницы подносили булавки и нитки, а с ними осуждение и страх, усиливая общую атмосферу ужаса.

В первый день ко мне пришла женщина, похожая на мышь. Она вздрагивала от каждого моего движения, не проронила ни слова; но расплакалась и убежала, не закончив работу.

– Еще раз, принцесса Деянира, – распорядилась сварливая дама, которая теперь каждый день сидела в углу моей спальни, руководя толпой подмастерьев. Эта обладательница неизменно румяных щек и пальцев, похожих на сосиски, вела записи и фыркала в ответ на каждое мое слово или действие. Отец назначил ее фрейлиной, ответственной за свадьбу. – Все