Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 - Алиса Лаврова

1

— Нет, — выдыхаю я. — Пожалуйста…

Он кладёт жёсткую ладонь на мой живот и и давит пальцами.

— Держи её, чтобы не дёргалась, — резко приказывает Лордус, и сквозь пелену слёз я вижу тускло блестящее лезвие ножа в его руке.

— Подожди, ты что собрался делать? — в голосе Дары звучит ужас.

— Молчи и делай, что говорю, — рычит Лордус. — Я сделаю всё быстро. Гарт приказал убить её, но я решил проявить милосердие и оставить ее выродку жизнь. За одаренного можно выручить хорошие деньги в империи. Поможешь мне — место среди надзирателей тебе обеспечено.

Что он хочет сделать?.. Нет, он же не может…

— Пожалуйста, Дара, не делай этого, — сдавленно шепчу я, пытаясь вырваться.

— Заткнись! — рявкает Лордус, и я чувствую удар в лицо, от которого темнеет в глазах. — Держи её!

Руки Дары, сжимающие мои плечи, трясутся.

— Так нельзя, — бормочет она, но Лордус её не слушает.

— Заработаем денег. Она всё равно приговорённая. Должна исчезнуть. Не пропадать же добру.

Я слышу звук разрываемой ткани и следом ощущаю холодную сталь, прикасающуюся к моему животу.

Ребенок внутри отчаянно пинается, как будто предчувствуя, что сейчас произойдет.

— Нет, пожалуйста, нет…

— Заткни ей рот! — Рычит Лордус.

— Прости, — шепчет Дара мне на ухо.

Бывшая подруга крепко зажимает мой рот, и я чувствую, как на моё лицо капают её слёзы.

Голова начинает кружиться. Я ощущаю, как весь мир — эта безжизненная пустошь, скалы, свинцовое небо и жестокие руки, что держат меня, — сливаются в одну точку где-то внутри. Я словно обращаюсь в бесконечную точку боли и отчаяния.

— Нет, так нельзя, — звучит ее голос.

От этого тихого голоса внутри меня поднимается волна надежды.

Вдруг я чувствую, как Дара убирает руки с моего лица. Распахиваю глаза и вижу, как она берёт большой камень и размахивается, пока Лордус сосредоточенно делает надрез на моём животе.

От неожиданности он роняет нож, и я вижу его удивлённое лицо, по которому бежит тонкая красная струйка.

Он касается головы и смотрит на собственную кровь на пальцах.

— Пошёл ты в пекло, поганый урод! — кричит Дара и бросается на него.

Я зажимаю рану на животе и пытаюсь отползти подальше, чувствуя, как острые камни ранят спину даже сквозь куртку.

Дара кажется крошечной на фоне Лордуса, но она поднимает нож и смело бросается вперёд.

— Лучше ТЫ сегодня сдохнешь! — рычит она, не спуская глаз с ошеломлённого надзирателя.

Кровь заливает ему глаза, он стирает её пальцами и, когда Дара бросается на него, невероятно ловко уворачивается и оказывается за её спиной.

Дубинка молниеносно появляется в его руках.

— Осторожно! — кричу я, пытаясь подняться на ноги.

Но Дара не успевает развернуться, и дубинка, укреплённая металлическими обручами, обрушивается на её голову.

Она тут же падает на землю, словно из неё одним жестоким рывком вырвали жизнь.

В ужасе я смотрю, как Лордус берёт её за шиворот куртки и, рыча и сыпля ругательствами, тащит её к чёрному провалу в земле.

Тащит легко, словно она совсем ничего не весит.

— Тупая тварь, — рычит он, и в следующее мгновение её тело исчезает в провале. Затем лицо Лордуса, залитое кровью, поворачивается ко мне. Он улыбается, подбирает нож и идёт в мою сторону.

— Что ж, обойдусь без неё.

Зарево на востоке вдруг разгорается нестерпимо ярко и гаснет. По земле прокатывается дрожь, так что с соседних скал осыпаются мелкие камни. Я понимаю, что это последние мгновения моей жизни.

— Похоже, твой Дарий,, наконец, прибыл, — рычит Лордус. — Жаль, не повидаетесь.

Слёзы льются сами собой. Я пытаюсь встать, но в ногах нет сил, а кровь струится по телу из раны на животе, впитываясь в грубую колючую ткань. В следующее мгновение я словно перестаю существовать.

Сознание как будто пытается избавить меня от ужаса происходящего, и я уже почти не чувствую, что делает Лордус, который одной рукой крепко держит меня за шею, а другой углубляет надрез.

Он что-то бормочет, но слов не разобрать. Я лежу, широко открыв глаза, чувствуя, как жизнь по капле уходит из меня. Небо из пепельно-серого вдруг становится кроваво-красным, и я слышу оглушительный крик.

Свой собственный отчаянный крик.

Еще мгновение и меня куда-то тащит, я не чувствую боли, но ощущаю, как моя голова бьется о камни.

Небо вдруг сменяется тьмой. А следом удар чудовищной силы.

Последнее, что я вижу, — узкую полоску пепельно-серого неба наверху.

И ещё — где-то невыносимо далеко раздаётся крик младенца.

2

Аника

— Впитай этот свет, — Дарий указывает на горстку камней. — Проверим, на что ты способна.

Я с лёгкостью вбираю свет из десятка красных тирсов, почти не прилагая усилий.

— Теперь эти.

Он кивает на коробку, в которой не меньше двадцати камней. Я повторяю то же самое, впитывая весь свет быстрее, чем успевают стукнуть два удара сердца.

На этот раз Дарий удивлённо приподнимает бровь.

— Как думаешь, сможешь ещё?

— Конечно, — я невольно улыбаюсь, ощущая, как меня наполняет тепло. Оно струится по венам, успокаивая тревогу. Раны на лице перестают ныть, а тусклый утренний свет, пробивающийся в окно, становится ярче и будто теплее.

Дарий выходит из комнаты и через пару минут возвращается с закрытым на замок ящиком. С грохотом ставит его на стол, отпирает ключом и откидывает крышку.

От ослепительного сияния сотен красных камней мне приходится прищуриться. Никогда в жизни не видела столько в одном месте. Насколько я могу оценить, в этой коробке целое состояние — за такое количество камней, наверное, можно купить роскошный дом.

— Возьми силы, сколько сможешь, — говорит он спокойно, но в его голосе я улавливаю скрытое волнение.

— Всё? Вы уверены?

— Здесь три сотни камней. Если сможешь впитать хотя бы десятую часть, я буду считать, что не ошибся в тебе.

— Но это же безумно дорого…

— Делай, — резко обрывает он, не сводя с меня глаз.

— Ладно.

Я касаюсь камней рукой и закрываю глаза. Свет яростным потоком врывается в моё собственное вместилище, и я едва не