Знакомьтесь! Ваша дочь, босс - Галина Колоскова

Шрёдер поворачивает голову. Его взгляд падает на неё, потом на книгу о мировой экономике у меня в руках.

– Вы… интересуетесь? – обращается он ко мне из вежливости, явно желая сменить тему и дать Кондрату время на «собраться с мыслями».

Я поднимаю на него глаза, делая испуганное лицо замученной няни. Не стоит говорить ему про мой диплом экономиста.

Взмахиваю ладонью.

– Ой, нет, что вы! Я так, листаю. Картинки смотрю… – закрываю книгу и показываю обложку: – Тут про деньги. А я с деньгами только в магазине сталкиваюсь. И то редко.

Кондрат бросает на меня взгляд, полный мольбы: «Молчи, ради бога, молчи».

Но Шрёдер явно желает развлечься за счёт «дурочки».

– И что, вам, как простому потребителю, кажется нелогичным в… цепочке, о которой говорил ваш работодатель? – спрашивает он, явно иронизируя.

Я делаю вид, что задумываюсь, наклоняю голову.

– Ну, не знаю… – начинаю с деланной нерешительностью. – Вот, допустим, я собираюсь готовить кашку для Агнии. Если я буду покупать молоко в одном месте, крупу в другом, а сахар в третьем, и возить всё это на трёх разных автобусах… я с ума сойду, и каша пригорит. Проще купить всё в одном месте, пусть чуть дороже. Зато быстро и не прокиснет по дороге. А вы про какие-то лишние звенья говорите… Так, может, их и не надо? Одно большое звено сделать, надёжное. И всё туда. Как в супермаркет.

Я замолкаю и снова опускаю глаза, будто смутившись собственной глупости. В комнате повисает тишина. Кондрат смотрит на меня так, словно я только что предложила заменить его акции на фантики. Неужели считает меня настолько тупой?

Обидно!

А потом Шрёдер издаёт странный звук. Нечто среднее между покашливанием и смехом. Он снимает очки и медленно протирает их платком.

– «Одно большое звено. Как в супермаркет», – повторяет за мной без тени иронии. Его взгляд становится острым, заинтересованным. Он поворачивается к Кондрату: – Она не права в деталях, но абсолютно права в сути. Мы пытаемся усложнить, там, где нужно упростить. Создать не ключевой узел в системе перевозок, а единого оператора. Консолидировать все процессы. «Супермаркет», как она сказала.

Кондрат открывает рот, закрывает. Переводит взгляд с меня на Шрёдера, который смотрит на меня с уважением.

– Это гениально, – произносит немец. Слышу в голосе тёплые нотки. – Мы закопались в цифрах и забыли про базовую логику. Простое, элегантное решение.

– Няня у вас необычная, Кондрат, – добавляет он, поворачиваясь к моему «работодателю». – С детьми сидит и мировую экономику мимоходом изучает.

Кондрат издаёт что-то невнятное, похожее на «да, конечно, спасибо». Его лицо – маска невозмутимости. Типа, у ребёнка крутого бизнесмена другой няни не может быть.

Шрёдер снова собирает бумаги, но теперь его движения быстрые, энергичные.

– Мне нужно всё пересчитать! Новое предложение жду к вечеру. Без этих восточноевропейских сложностей. Один оператор. Один договор. Спасибо. Вы мне открыли глаза.

В глазах немца больше нет арийского холода. В них горит огонь африканской страсти. Никогда не думала, что цифры могут так возбуждать. Он кивает мне, потом Кондрату, и почти выбегает из особняка, полный энтузиазма.

Дверь закрывается. В гостиной воцаряется тишина, нарушаемая только довольным гулением Агнии, которая, кажется, гордится собой.

Кондрат медленно опускается в кресло. Смотрит на меня. Сначала с недоверием, потом с изумлением, потом с какой-то новой, непонятной мне смесью уважения и страха.

– Как ты?.. – он не может подобрать слов.

– Что «как»? – пожимаю плечами, откладывая книгу в сторону. – Мыслила, как мать. У нас нет времени на лишние телодвижения. Надо всё делать быстро и просто. Иначе каша пригорит.

Он продолжает смотреть на меня. Молчит. А я поднимаю Агнию и целую её в макушку.

– Молодец, дочка, – шепчу в крошечное ушко. – Помогла папе заключить сделку. Теперь, глядишь, он тебе на золотую погремушку заработает.

Выкатываю коляску из гостиной, оставляя Кондрата в полном одиночестве разбираться с тем, что только что произошло. С тем, что его бывшая секретарша только что мимоходом переиграла двух бизнес-акул.

И пахнет в комнате уже не страхом, а удивлением. И может, началом чего-то большего?

Кондрат

В жизни почти каждого альфа-самца, закованного в броню из неприлично дорогого костюма от известного кутюрье, наступает момент, когда на идеально отполированный стол его кабинета с размаху ставят люльку-корзину. Буквально.

Мой момент настал два дня назад, ровно в 10:29 утра, за минуту до самого важного видеозвонка в моей карьере. Судьбоносная сделка с китайскими инвесторами, от которой зависит, будет ли моя империя процветать или благополучно ляжет на дно!

Я мысленно репетировал нужные фразы, как вдруг дверь в кабинет, обычно открывающаяся тихим скольжением новой секретарши-мышки, с грохотом отлетела, ударившись о стену.

В проёме возникла «Она». Василиса. Моя бывшая секретарша, личный кошмар и… невысказанная слабость. Господи, она всегда была красива, но сейчас она стала опасно прекрасна. Похорошевшая, расцветшая, с таким огоньком в карих глазах, что мои биржевые котировки нервно поползли вниз, просто почувствовав её взгляд. В тонких руках корзина, из которой торчало нечто маленькое и очень сонное.

Без единого слова, с грацией пантеры, она пересекла кабинет и водрузила автолюльку мне на стол. Прямо на мои ежедневники «Монблан» и клавиатуру. Розовый «шухер» наполовину перекрыл обзор монитора, где застыли в ожидании три вежливых аватара из Шанхая.

–  Познакомься, Кондрат Евгеньевич, – голос стервы был сладок, как сироп, и ядовит, как цианид. – Это Агния. Твоя дочь. Хватит с меня одной нести за неё ответственность. Пора и тебе вступить в клуб «Бессонные ночи».

Я ощутил, как пол уходит из-под ног дорогого кресла. Доходы, убытки, акции, проценты – всё смешалось в белый шум. Я уставился на корзину с розовым бантом. Из него на меня смотрели два огромных, васильковых глаза. Маленький розовый ротик зевнул, и я пропал, поняв без всякого теста на отцовство. Из этого происшествия мне всего два пути: в ЗАГС – узаконить появление дочери с её матерью или в суд, чтоб забрать малышку себе, став отцом-одиночкой. Второй вариант для меня идеален! Если она думает, что обыграла меня, то напрасно. Василису сегодня ждёт огромный сюрприз!

Возвращаюсь в реальность.

Мой дом. Мой кабинет. Моё святилище. Здесь принимались решения на миллионы. Тут рушились карьеры конкурентов. И здесь же, на кожаных креслах, стульях, трепетали вице-президенты моей компании. Сейчас в кабинете пахнет детской присыпкой и надвигающейся катастрофой. Ароматы моего личного апокалипсиса в памперсах.

Василиса,